Книга Без права на эмоции, страница 111 – Наталья Барикова

— Мне лучше, поехали, − спустя минут десять сказала я и, когда машина тронулась, начала дрожащими руками разворачивать сверток.

Выбросив в окно ткань, я распрямила листы бумаги и просмотрев их положила в сумочку.

— Трое офицеров работают на англичан. Все занимают достаточно высокие должности. Вот почему Гюнтеру так нужны эти документы, − проговорила я, смотря в окно. – Как она это делала и правда? Как она их так вычисляла?

— Не знаю. Внимание к мелочам порой дает ответы на такие вопросы, о чем никогда бы не подумал, не заметь ты в нужный момент чего-то. Миллер была хорошим агентом, не зря на ее счету столько раскрытых предателей Германии. Мелочи очень важны в работе агента под прикрытием, если он не немец, например. Не так отдашь честь, не так возьмешь сигару, не так накроешь на стол, дашь слабину и произнесешь слово с малейшим акцентом и все, знающий человек видит, что ты не тот, за кого себя выдаешь. Миллер была крайне внимательна, раз могла на раз и два вычислять тех, кто вел двойную игру.

— Да, была, − с грустью проговорила я. – А как же теперь будем дальше поступать с Гюнтером?

— Отдашь ему документы сегодня, ну и будем далее вести ту же игру, что и до этого всего. Нам нужен информатор. Я более чем уверен, что теперь личность Гюнтера точно заинтересует Москву больше, чем фон Герцен. Так что в наших действиях ничего не изменится. Тебе надо сделать так, чтобы Гюнтер как-то вывел нас на того загадочного человека в гражданском, о котором говорила секретарша. Он думает, что Миллер согласна теперь работать на англичан, пусть так думает и дальше. До предполагаемого отъезда в Берлин я думаю Миллер трогать никто не будет. Главное, чтобы он никого из нас ни в чем не заподозрил, иначе не оберемся проблем.

— Не знаю я. Ты сам говоришь – внимание к мелочам. Гюнтер умный, раз является агентом из той группы. Если он будет наблюдать пристально, как бы мы не провалились. Если он спросит что-то, чего я знать не буду, вот тогда и все.

— Ну вот если спросит, значит его нужно будет просто убрать. Осталось всего несколько дней, потерпи, справимся.

— А когда в отряд к нашим? Сегодня ведь сорвалось.

— Завтра. Причем, это крайний срок.

Я замолчала и отвернувшись к окну наблюдала за мелькающими деревьями, которые мирно стояли, прижавшись друг к дружке образуя собой практически непроходимую стену. После налетевшего урагана и едва срывающегося дождя наступило затишье и выглянуло солнце, своими лучами озаряя лесную глушь. Солнечные лучи то и дело пробивались сквозь плотное покрывало крон деревьев и радостно озаряли собой тенистое пространство густого леса.

— Так красиво, − улыбаясь сказала я. – Помню, мы с друзьями из университета так любили выезжать на окраину Москвы, куда-нибудь в лес и просто отдыхать. Днем купались, загорали, а вечером жгли костры и рассказывали страшные истории, после которых никто не мог заснуть в палатке. Все казалось, что кто-то сейчас схватит за ноги и утащит в лес. Такой ужас охватывал, ты себе не представляешь! Такое время было прекрасное, безмятежное. Любовь, счастье, веселье. Все было так по-детски, − быстро вытерев побежавшие по щекам слезы, я посмотрела на Андрея, который нахмурившись вел машину.

Андрей, казалось, не слышал того, что я говорила. Я поняла, что как он не старался выглядеть спокойным, его изнутри поедало чувство тревоги по поводу того, сможем ли мы выкарабкаться из всей этой истории с Гюнтером. Агенты такого уровня, как он, были опасны, умны и непредсказуемы. Отдать ему документы - это было только началом нашей авантюры, нужно было еще сделать так, чтобы он пошел на поводу и в нужный момент оказался в нужном для нас месте. Его-то и обезвредить было бы нелегко, уже не говоря о том, чтобы без особых приключений посадить его на самолет и отправить в Москву. С фон Герценом и то все прошло бы без проблем, скорее всего, учитывая то, как быстро я с ним наладила контакт. А Гюнтер − это было другое. Андрей тоже это понимал. А поскольку в этом всем была замешана теперь и персона Миллер, то переживал он обо всем вдвойне. Глядя на мужчину, я поняла, что уже не думаю о мести как таковой. Мои мысли занимало беспокойство о людях, которые становились мне все дороже и дороже, отодвигая на второй план мои личные переживания. Туз, Нинка, Андрей, Гордеев. Я должна была думать теперь о них. Нет, не должна была. Я хотела думать о них. Да и месть на фоне того, что происходило вокруг, казалась такой ничтожной, что мне стало стыдно за себя и свои мысли на фоне тех ужасов, через которые проходили все люди. Я поняла, что только сообща мы все сможем что-то сделать, что только сообща сможем отомстить, победив в этой войне. Протянув руку, я легонько погладила легкую щетину на щеке Андрея. Он посмотрел на меня и едва уловимо улыбнулся.