Книга Без права на эмоции, страница 109 – Наталья Барикова

— Этого никто не мог предугадать. Эта женщина такую жизнь вела, как я поняла, что у меня только одно желание – поскорей бы сбросить с себя ее маску. Это невыносимо! Он мне что-то про дочь, про ее душевные травмы и прочее, а я ведь ни грамма этого ничего не знаю! Если бы он что-то спросил насчет ее жизни, а я бы не ответила!? И все. Пиши пером. Теперь еще до вечера нужно найти эти проклятые документы. Где они могут быть? Ничего ведь в вещах не было такого.

— Ты прими ванную и успокойся. Я прикажу принести тебе завтрак сюда и отъеду к Тузу на пол часа, чтобы дать отбой. Его ребята уже пол города перевернули вверх дном в поисках тебя, наверное. Гюнтер ведь вывез тебя невесть куда. Когда приеду, осмотрим машину и чемоданы еще раз.

— Да, конечно, только быстрей возвращайся. – начиная снова реветь сказала я.

— Не плач, − поцеловав меня сказал Андрей. – Все будет хорошо.

— Обязательно будет, − шмыгая носом ответила я, и направилась в ванную смывать с себя кошмар прошедшей ночи.

Набрав полную ванную горячей воды, я повернулась к большому зеркалу, запотевшему от пара. Оперевшись на умывальник я провела рукой по покрытой испариной глади, освободив отражение. Чье отражение? Кто была эта женщина, смотрящая на меня испуганными глазами с той стороны зеркального полотна? Насмотревшись в этом городе на череду бесчеловечных поступков, я не могла верить в то, что я осталась собой после этого. Смерть Миллер и ее спутников, Аушвиц, расстрел более сотни евреев на улице, теперь еще и сегодняшняя ночь с привнесенным беспокойством о девочке, мать которой я так мастерски играла. Я не знала того ребенка, но понимала, что теперь нужно сделать все, дабы неизвестный мне ребенок не пострадал там, в далеком Берлине. По зеркалу стекали капли, искажая отражение, будто бы ломая тот образ, который был мне чужд. Я не была Миллер с ее бесчеловечной сутью и мне невесть как было тяжело играть ее, эту женщину с такой ужасной судьбой. О чем она только думала, вставая на такой опасный путь? Зачем это все нужно было ей? Она ведь могла быть просто женой какого-либо богатого мужчины, с ее то красотой и умом. А променяла простое женское счастье. На что? На одержимость идеологией, ведущей к краху личности? О чем же только думала эта красавица-вертихвостка, оставляя свою дочь и уезжая туда, где все было пропитано, страхом, кровью и смертью? Нет, я не жалела ее. Даже наоборот. На самом деле, мне было не по себе от той мысли, что я сыграла свою роль в ее падении.

Брызнув водой в отражение, я отвернулась и погрузилась в пушистую пену горячей неги, смывающей с меня остатки напряжения, рожденного ночью, проведенной в компании Гюнтера. Пролежала я так довольно-таки долго, пока не услышала в комнате шаги вернувшегося Андрея. Выбравшись из ванной, я закуталась в полотенце и вышла к нему. По моему лицу еще стекали капли и Андрей, проведя по моим губам пальцем, стер их следы. Я одним движение руки заставила полотенце упасть к моим ногам, давая мужчине понять, что безумно его хочу и ждать другого подходящего момента не намерена. Но другого момента Андрей тоже ждать не собирался и подхватив меня на руки уложил на стоящий рядом стол, заставив меня обхватить его ногами. Спустя какое-то мгновение я уже извивалась и как кошка от удовольствия царапала гладкую поверхность отполированного стола.