Книга Карл Любезный, страница 145 – Владимир Москалев

— Со всеми нами произошло почти то же, — печально кивнул Ласуа.

— Меня ударило сзади копье, — продолжал Этьен, — пробило доспех, но не вошло в тело, а лишь скользнуло по ребрам и разодрало кожу. Копье сломалось, при этом сбросило меня с седла. Хорошо, что всадник ускакал. Видимо, мне попался истый рыцарь, будь иначе, он зарубил бы меня, лежащего на земле. От острой боли я лишился чувств. Наверное, крови вытекло немного.

— И все же мы перевяжем твою рану, в противном случае, боюсь, ты не в состоянии будешь начинать поиски. Что будет, если ты свалишься через десяток-другой шагов?

Они уселись на траву, и Этьен стал торопливо сбрасывать с себя одежду, как вдруг неподалеку раздался знакомый — и такой близкий и родной! — голос:

— Чтоб мне не любоваться больше прелестями моей Катрин, если это не Этьен и не наш добрый Хирон! Клянусь всеми силами ада, милее этих двух голосов мне не приходилось слышать с тех самых пор, как меня окунули в купель!

Этьен вскочил и бегом бросился на голос:

— Филипп!..

— Этьен!

Друзья упали друг другу в объятия. Ласуа, глядя на них, утирал слезы. Они подошли, обняли его… и все трое негромко засмеялись.

— Пусть скажут мне, что в мире есть что-то ценнее настоящей дружбы — клянусь козлоногим дьяволом, я вызову того наглеца на поединок! — И Рибейрак смахнул ладонью непрошеную слезу.

— Но ты, я вижу, цел и даже не ранен, — стал при лунном свете осматривать его Ласуа. — Расскажи нам, что произошло и где твоя лошадь?

— Должно быть, там же, где и лошадь Вержи, — неизвестно где. — И Рибейрак стал рассказывать: — Этьен видел, как я обернулся, чтобы поглядеть, не отстает ли он. Тут он упал. Едва я повернул коня, как меня чем-то огрели по голове. Я оглянулся, посмотрел и тут же свалился наземь. Меня спас шлем; не будь его, моя бедная голова лопнула бы от такого удара, как кожура каштана. Однако это не всё, ей снова досталось. По-видимому, в этот день ей одной выпало отдуваться за все тело. Представьте, друзья мои, едва я вылетел из седла, как моя несчастная голова, лишившись шлема, повстречалась с деревом, черт бы его побрал. И вздумалось же ему вырасти именно на этом месте, будто не нашлось другого! Что было дальше, понять нетрудно: сознание покинуло меня, да так, что, казалось, и не вернется уже, а моя грешная душа прямиком отправится на пир к Вельзевулу. Должно быть, он уже потирал руки от удовольствия, предвкушая нашу встречу; впрочем, какие руки — копыта, конечно же, черт меня подери со всеми моими потрохами. Но вскоре, благодарение Богу, я пришел в себя. Ужасно трещала голова, не проходит и сейчас, но это ничто в сравнении с тем, что я вижу вас обоих, друзья мои, живыми и здоровыми.

— Не совсем здоровыми, если вспомнить о ране Этьена, — произнес Ласуа. — Он расскажет тебе, Филипп, а мы тем временем перевяжем его. Хорошо, что нам помогает луна.

— Еще лучше, что ты нашел нас, Ласуа, — подхватил Этьен. — Ввяжись ты в схватку, один против всех, — они свалили бы тебя копьями, мечами, булавами. Их было слишком много, тебе бы не устоять.

— Именно так я и подумал, сынок, когда резко дал вправо и скрылся в подлеске; сгущавшиеся сумерки помогли мне. В ту минуту вспомнил я Сократа; где-то он сказал: «Иногда для того чтобы спасти ближнего, следует вначале спастись самому».