Книга Добрая фея короля Карла, страница 95 – Владимир Москалев

— Король Жан останется доволен тем, что ему удалось сделать невестке такой желанный подарок к празднику.

— Как! – оторопел принц, уставившись на святого отца, словно перед ним стояла внезапно заговорившая Валаамова ослица. – Значит, это король собирается устроить нашу встречу? Ага, вот, наконец, когда заговорили в нем остатки совести! Выходит, мы с Марией должны принять из его рук подаяние? Я ему что, собака, чтобы кидать мне через каждые два часа по куриной косточке? Клянусь посохом Иоанна Крестителя, я никуда не поеду! Убирайтесь, аббат!

— Куда? – пролепетал вконец растерявшийся Ла Гранж.

— К чертовой матери!

— Но, ваше высочество, у демона, как известно, матери нет, зато она есть у Господа нашего Иисуса Христа, и Он просит вас поклониться той, что дала Ему возможность прийти к людям и отдать жизнь во искупление их грехов.

— Просит? – вскинул брови герцог, выжидающе глядя на собеседника.

— И не только Он, но и ваша супруга.

— Подчиняясь воле свекра?

— Не совсем так, ведь она сама собиралась ехать в Булонь, чтобы повидать вас.

— Повидать меня? Но как она могла знать, что я там буду?

— Я направил бы вас. Но все дело в том, что ваш отец высказал то же, что пришло в голову мне и мадам де Блуа.

— Кому же первому?

— Мысль возникла у меня, и я поделился ею с вашей супругой.

— И вы что же, действовали один?

— Никто не подумал о том, чтобы устроить таким образом ваше свидание. Вот так и вышло, ваше высочество, что наши желания – мои и короля – совпали.

— Зачем же вы напомнили об отце?

— Откуда мне было знать, что герцог Анжуйский выкажет бурный протест?

— Чего иного вы ждали от сына, которого запер в темнице собственный отец?

— Мне казалось, что действия его величества направлены исключительно на благо государства.

Людовик молчал, но недолго. По-видимому, пейзаж за окном – река, по берегам которой тянулись желтеющие нивы и луга с разнотравьем – подсказал ему верное решение.

— Хорошо, – повернулся он к аббату, – пусть будет так, раз вам первому пришло это в голову. Король, получается, всего лишь зашагал по уже проторенной дорожке. Но вы уверены, что Мария приедет? Если нет – я не двинусь с места.

— Уверен ли я? Разумеется, принц, ведь Мария Бретонская уже ждет меня. Я буду сопровождать ее до места назначения; двадцать второго утром мы будем в Булони.

— Действуйте, аббат, – милостиво кивнул Людовик, – и пусть ваш замысел увенчается успехом. Да только не опоздайте. Возьмите лошадь вместо мула.

— Внизу меня ждет экипаж.

— Прекрасно! Поезжайте к епископу, потом возвращайтесь – должен же я узнать о результатах вашего визита к прелату! – и тотчас отправляйтесь в Париж. Если все выйдет так, как вы устроили, я найду способ отблагодарить вас.

— Всегда рад служить супружеской чете герцогов Анжуйских, ваша светлость.

— Ступайте! И не медлите: я горю желанием услышать приятное известие.

Аббат поклонился и вышел. Вечером того же дня он вернулся и доложил узнику об успехе своей миссии.

Утром 22 июля на улицах Булони, выходящих к собору Богоматери, или Нотр-Дам, было оживленно как никогда. Народ стекался к храму и стоял здесь плотной шевелящейся массой. Кондитеры, ткачи, обувщики, перчаточники – все они, собравшись на площади и перебрасываясь короткими фразами, с благоговением взирали на двухстворчатый дверной проем портала, больше похожий на ворота замка. Двери массивные, дубовые, по периметру идет выпуклая кайма в виде резных листьев; в середине каждой из створок этих дверей-ворот вырезаны фигуры грифонов и химер, а наверху, над карнизом – стрельчатый тимпан с барельефом, изображающим волхвов с дарами…