Книга Добрая фея короля Карла, страница 56 – Владимир Москалев

— Ты что же, не желаешь избавить от плена своего брата и родственников? – негодовал отец уже после ассамблеи, остановив сына, когда тот со своими советниками (у дофина свои советники и двор) спускался вниз по лестнице дворца.

— Они и без того вернутся, когда будет уплачен выкуп, – невозмутимо ответил дофин Карл, невысокого роста молодой человек хрупкого телосложения.

— Но это будет не скоро, а между тем есть возможность вернуть узников домой.

— На тех условиях, которые они предложили Эдуарду? А не кажется ли вам, отец, что он попросту собирается обвести вас вокруг пальца и в этом ему готовы помочь заложники?

— Что это значит? – не понимал король.

— Он не отрекся от короны и, судя по всему, не собирается, зато с усмешкой наблюдает, как вы из кожи вон лезете, чтобы дать Аквитании суверенитет, словом, потерять ее раз и навсегда. Задержать сдачу территорий – вот в чем наша задача. Королю Англии не стать королем Франции, и Аквитанией ему не владеть! Помните мою маленькую оговорку? Обмен отречениями не должен состояться, а потому вам ни в коем случае не следует подписывать гибельный для Франции договор, составленный моими братьями, дядей и шурином.

— Но это значит, что им не вырваться из тюрьмы!

— Это значит, что вы сохраните короне могущественного вассала – Аквитанию.

— А твои братья? О них ты подумал?

— Не случись позорного поражения при Пуатье, никому не пришлось бы ломать над этим голову.

— Пуатье – дело прошлое.

— Но искры от него долго не погаснут.

— Что еще хочешь ты сказать своему отцу, кроме дерзостей?

— Торопитесь с выкупом.

— Ты сам знаешь, как это непросто: страна разорена, каждый ливр достается по́том и кровью…

— Тот самый, который вы тратите на женщин легкого поведения, праздники, игры и балы? Во имя этой цели вы даже ввели троекратный налог на товары, соль и вино. Как хорошо, что я старший сын, а не младший – сидеть бы мне сейчас в темнице с Людовиком и Жаном.

— Как ты можешь! – побагровел король. – Это мои дети!

— Зачем вы приехали в Париж? Чтобы засадить за решетку вместо себя сына? Бедный Людовик, уже больше двух лет он не видит свою супругу Марию, а ведь и нескольких дней не прошло со дня свадьбы. И Жан туда же. Но чему удивляться – вы никогда не любили своих детей, исключая Филиппа, которому по неосторожности отдали Бургундию.

— По неосторожности? Как тебя понять?

— Эти земли следовало присоединить к короне, Карл Наваррский и пикнуть бы не посмел, но вы отдали их сыну. Этого Карл, как и следовало ожидать, стерпеть не мог, ведь он имеет больше прав на герцогство, поскольку является потомком двоюродных бабок покойного герцога Бургундского, в частности старшей, Маргариты. Этим вы вновь нажили врага, а ведь совсем недавно помирились с Наваррой. Не думаете, что он готовит ответный удар?

Король молчал. Он знал о восстании в Нормандии, где были владения мятежного Карла. Оно потерпело неудачу; но остановится ли на этом неугомонный зять? Сын прав. Он опять прав, черт возьми, он везде прав! Но нельзя давать ему об этом понять: он пока еще дофин, а не король. Король – его отец, и он не позволит брать верх над собой.

— Ты знаешь, я готовлюсь к походу на османов. Это требует немалых средств.

— И это на первом месте; сыновья за решеткой – на втором. Так вам никогда не собрать выкуп.