Книга Добрая фея короля Карла, страница 241 – Владимир Москалев

— Ну, ну, любопытно, Тевенен. Ты, как мне кажется, хочешь что-то сказать, и притом нечто мудрое. Права ли я?

— Слышала ли ты, чтобы Тевенен хотя бы раз сказал глупость? Разве не правду он всегда говорит? Правду, которой боятся лжецы и подхалимы, а потому смеются над шутом, чтобы за смехом скрыть грязь и порок. Хорошо, когда это видят другие, и плохо, когда не видят те, кому это надлежит в первую очередь.

— Что-то чересчур мудрено, Тевенен. С чего мы начали? О чем ты хотел поведать своей королеве?

— Только о том, что ты стала королевой благодаря последней глупости короля, который не придумал ничего умнее, как умереть в гостях.

— Ты о Жане Втором? Но в чем же его глупость?

— Твой свекор позволил себе отойти в мир иной потому, что этого хотели другие.

— Как! – вскочила Жанна. – Что еще взбрело тебе в голову? Кто это пожелал, чтобы король умер?

— Тот, кто захотел видеть тебя королевой, а твоего супруга – королем.

— И кто же это?

— Я не стану называть имен, лишь напомню и укажу: пятеро мужчин не смогли сделать того, что сделала одна женщина, и эту женщину собирается пытать баран, которому поручил эту работу осел.

— Яснее, Тевенен! Догадываюсь, за твоими словами кроется нечто ужасное. Что же сделала женщина, чего не смогли сделать пятеро мужчин, и какое это имеет отношение ко мне?

— Варила она как-то чай в кастрюле, да и уронила туда рубаху; вытащила ее, а под ней – золотая корона!

— Корона? Золотая? И где же она теперь?

— На твоей голове, матушка.

Жанна инстинктивно поднесла руку ко лбу. Шут с любопытством смотрел на нее.

— Желаешь сорвать ее с головы? Этим не вернешь жизнь той, кого еще можно спасти, зато твоя безделушка очень поможет спасти ту, которую можно уже не вернуть.

— О ком ты? Кто эта женщина? Что нас с ней связывает и при чем здесь корона?

— Не много ли вопросов для одной головы глупого шута, у которого ума хватает лишь на то, чтобы носить колпак с бубенчиками, плясать и строить рожи? Я забыл, он еще умеет слагать стихи и смеяться над попами, которым вы, пустоголовые люди, целуете грязные руки, испачканные кровью.

— К черту руки, попов и твой колпак! Ты говорил о женщине. Кто она?

— Ты ее не знаешь, не знает и она тебя.

— Но что же в таком случае нас связывает?

— Ты взяла свою власть из рук этой женщины, даже не заметив ее и не поблагодарив. Но мало одной короны, эта дама подарила тебе еще и красоту.

Жанна широко раскрыла глаза:

— Анна де Монгарден?..

— О, она всего лишь служанка у той, о которой у нас с тобой идет речь.

— Служанка? Но кто же может быть выше графини? Герцогиня?

— Бери выше, матушка.

— Королева?

— Еще выше.

— Остается императрица.

— Эта тоже и в подметки не годится той, о ком беседа.

— Черт возьми, ты меня пугаешь, Тевенен! Кто же она такая, ведь мы перебрали всех. Остается…

— Ну?..

— Царица Небесная!

— Эка, куда загнула! Та – на небе, к тому же давно мертвая, а эта – на земле и живая.

— Земная царица?..

— Волшебница, матушка моя! Куда до нее царям!

— Волшебница? Но тогда, выходит, она настоящая фея?

— Наконец-то мы нашли это слово! Но и феи бывают двух сортов.

— Я знаю: добрые и злые. Про которую же из них наш разговор?

— Злая фея увенчала бы твою голову золотой короной?

— Стало быть, она добрая?

— Так отныне и надлежит тебе ее называть, если, конечно, ты захочешь отблагодарить ее за преподнесенный тебе подарок.