Книга Добрая фея короля Карла, страница 218 – Владимир Москалев

— А-а, вот где появились подлинные слуги сатаны! – вскричал Гастон. – Не там их увидела Летгарда. Но с нами ее благословение, и оно поможет нам в битве с драконом. – С этими словами он выхватил меч.

— Не желаете подчиняться Церкви добровольно? – возопил монах. – Так вас заставят силой. Еретики! Хватайте этого потомка катаров, по нему давно плачет костер, как и по этой ведьме! Берите ее!

И он вытянул руку в сторону Эльзы. Двое солдат бросились к ней, остальные навалились на ее спутника. Эльза сразу все поняла и была к этому готова; лук мигом оказался у нее в руке, и стрела поразила в грудь одного из воинов. В другого стрелять уже не было времени; он, даже не выхватив меча, летел на нее с сетью, раскинув ее по ширине рук. Эльза круто повернула коня и, бросив последний взгляд на Гастона, хотела уже мчаться обратно, надеясь увидеть Рено и позвать на помощь. Но дорогу преградил всадник с мечом, и она поскакала в другую сторону. Двое кинулись за ней.

Гастону пришлось туго: один справа, двое слева. Стали треугольником; настоящее окружение. Он взял в левую руку булаву. Верная подруга, сколько уже побед принесла она ему! Не подведи же и на этот раз, милая! И он стал защищаться. Однако стоять на одном месте было нельзя, приходилось бросать коня то в одну сторону, то в другую, дабы сбить противника с толку, не дать ему нанести удар. А они сыпались на него со всех сторон; всадники били по шлему, по корпусу, метили в руки, державшие оружие. Но удары были не сильными: трудно нападать, когда противник крутится волчком, ни секунды не стоя на месте. Для страдающей стороны верная тактика в таких случаях – описывать круги, с каждым разом делая их все больше. По крайней мере есть надежда, резко повернув коня, достать того, кто ближе всех. Гастон так и сделал, вспомнив уроки, которые давал ему при Пуатье один из ветеранов. Маневр оправдал себя: всадник не ожидал резкого поворота и не успел отразить удар; булава ударила его в висок, и он с разбитой головой упал на холку лошади. Но другой оказался проворным, и Гастон не успел увернуться: лезвие меча, летящее снизу вверх, распороло кольчугу на спине и сорвало с головы шлем. Гастон выругался: этого только недоставало! Теперь надо беречь спину и, главное, голову – самое уязвимое место. Но хорошо, руки целы, он боялся за них больше всего. Теперь надо снова нарезать круги, при этом гнать коня во всю прыть! Слава богу, у этих слуг церкви нет луков: спина впереди – удобная мишень. Но всадники не дали ему оторваться, поняв, чего он хочет. К ним присоединился монах, сменивший распятие на меч. Втроем они вновь окружили жертву, лишив ее маневра, не давая выбраться из этого своеобразного кольца.

Гастон начал уставать; но лошадь без устали кружилась на месте, словно понимая, что только это им с седоком и осталось, а он между тем, уже заметно обессилев, стал пропускать удары. Они не причиняли пока что серьезного вреда, но их становилось все больше, и кровь, предательница, уже вырвалась на свет божий и побежала по шее, по рукам. А всадник в каком-то тупом экстазе, уже плохо видя врагов, продолжал работать булавой, отбивая лезвия мечей, стараясь уберечь голову. Но ей уже досталось: из шрама на лбу упрямая алая струйка стала заливать один глаз.