Книга Добрая фея короля Карла, страница 213 – Владимир Москалев

— Ткачей? Но отчего?

— У них в руках будто бы сатанинские нити, которыми они вышивают еретические узоры на коврах. Мало того, монахи выкапывают трупы этих ткачей и сжигают их.

Бюси передернуло:

— Брр! Послушать вас, Лоррис, так это и в самом деле чудища какие-то. И к одному из этих ненормальных мы идем в гости? Прямиком в лапы ко льву! А что если и нас обоих он заподозрит в сношении с дьяволом? Отчего, дескать, не сообщили раньше? Выходит, пособничали в ереси и колдовстве?

— Успокойтесь, Бюси, право, вам ничего нельзя сказать, все видится вам в дурном свете. Поверьте, ему будет не до нас, когда дело коснется женского пола. Говорили, этот одержимый имеет необычайное пристрастие к пыткам женщин и сам раздевает их, чтобы найти на теле родимые пятна и бугорки, указующие на дьявольскую печать.

Но вот они подошли к дому, о котором им говорили. Уж как так вышло, – неведомо ни Богу, ни сатане, – только и дом, под стать хозяину, напоминал паука в углу паутины, если говорить о бесчисленных улочках и переулках к югу и юго-востоку. Был он кособоким, каким-то мрачным, а надстроенный этаж выглядел наподобие насупленных бровей на неприветливом лице. Стоял он особняком, неподалеку от часовни. Два окна с покосившимися ставнями недружелюбно глядели перед собой, словно отыскивая жертву для паука, притаившегося за ними. Казалось, не найти в Париже дома, который с первого же взгляда вызывал бы к себе стойкое отвращение…

Перекрестившись, гости вошли. Хозяин был не один, за столом рядом с ним сидел священник в ризе с капюшоном, с распятием на груди; в руках он держал четки, в глазах его читалось любопытство, сложенные треугольником губы указывали на то же. Таким же взглядом одарил и хозяин неожиданных гостей.

— Как я понял со слов причетника брата Галона, вы пришли, чтобы сообщить нечто важное председателю церковного суда по делу о еретиках?

Такими словами встретил инквизитор гостей, жестом приглашая их сесть на скамью. Оба сели, не сводя глаз с первого посетителя: им явно не хотелось вести беседу в присутствии незнакомого для них лица.

— Именно так, святой отец, но нас смущает, что мы не одни; сведения, которые мы желали бы вам сообщить, затрагивают некую весьма влиятельную особу, так что присутствие посторонних…

— Человек, которого вы видите перед собой, не может быть посторонним, ибо он является таким же верным служителем церкви, как и тот, к которому вы пришли. Я назову его имя, дабы улетучились дымом всякие ваши подозрения и недоверие. Это капеллан замка Пенвер отец Тома, и при нем вы можете говорить свободно, не опасаясь, что об этом узнают ваши недруги.

Гости переглянулись. На лицах обоих читался вопрос: уж не связан ли их визит с делом, по которому капеллан пришел к белому^[62] монаху? Если так, то это воистину было бы удачей! И они наперебой стали рассказывать о том, что привело их сюда. Оба святых отца, не перебивая, внимательно слушали. Содон при этом не раз поглядывал на капеллана. Тот кивал, весь светясь улыбкой. Понемногу она перешла и к Содону. Там и тут она тонкая, сопровождаемая алчным блеском глаз и раздутыми ноздрями.

Рассказ кончился. Святые отцы, откинувшись на спинку стула, с умилением глядели на гостей, словно те принесли весть о том, что Христос наконец сошел с небес на грешную землю, где собирался учинить Страшный суд.