Книга Добрая фея короля Карла, страница 179 – Владимир Москалев

— Людская молва. Человек глуп, суеверен и часто видит то, чего нет, но что его заставляют видеть. Стоит кому-либо, а особенно попу, указать на что-то как на творение дьявола, как человек торопится осенить себя крестом, а с легкой руки кумушек и юродивых начинает воображать невесть что. У страха глаза велики. Окажись на месте собаки обыкновенная кошка, да еще ночью, при свете луны, – человек станет уверять, что видел единорога с длинным хвостом, стоящим трубой чуть ли не до неба, и с огромными усами, с которых гроздьями свисают трупы грешников.

— Это верно, – усмехнулся Гастон. – Но как же ты не испугалась? Ведь это сейчас ты такая храбрая, а тогда?..

— Но я же ведьма, – не гасила улыбки Эльза, подвигаясь ближе и обнимая любимого за шею. – Или ты забыл? Так что мы оказались желанными гостями – я и матушка. Правда, путь туда и обратно пришлось совершить пешком: метла у старушки сломалась, а мою разгрызли мыши прямо посередине.

Гастон поцеловал ее.

— Ты все так же весела и остра на язычок, моя колдунья.

— Трудно жить на свете среди олухов и хамов.

— Бога, по всей видимости, такой двойной союз устраивает.

— Или тех, кто пользуется Его именем в своих целях, видя в подданном всего лишь тупоумного вола на пашне. Человек – слепое и глупое существо, не привык думать сам, за него это делают Церковь и власть. Неизвестно, какое из этих двух зол страшнее.

— С тобой нельзя говорить не думая. Наверное, потому ты мне и дорога.

— Меня хорошо понимают все, в ком Церковь не сумела убить разум. Сюда я отношу малых детей и Бино. Милый и умный пес; многим людям не мешало бы занять у него ума.

— Ты, значит, знакома с ним?

— Мы хорошие друзья.

— Но в гостях у отшельника, я полагаю, ты была уже давно. Вдруг пес успел тебя забыть? Тогда он порвет нас на куски.

— Конечно, мог и забыть. Но собаки – не люди, они умнее и добрее. Люди помнят лишь зло, собаки – и добро тоже. Собака – преданный друг, который не умеет изменять; человек в большинстве своем – дикая злобная тварь, двуликая, как Янус.

— Увы! – в глубине души не мог не согласиться с этим Гастон. – Много зла на земле.

— И исходит оно от человека. Много людей – вот корень зла. То не мои слова; так говорила святая Церковь еще в канун первого тысячелетия, предрекая бесчисленные войны и конец света. Так, кстати, говорит и отшельник.

— У него, как я понял, ты и собираешься спросить про орлиный камень? Но он может ничего о нем не знать.

— Знает; об этом упоминалось в их разговоре с матушкой. Беседа шла о том, что человек должен быть добрее и чище, и никакой бог не сделает этого лучше камня.

— Сестра говорила, его надо искать среди обломков скал, в пещерах.

— Она права: лучшего места не найти.

— Но где это? Далек ли путь к этой пещере?

— Это недалеко от деревни Бретиньи. Мы добирались туда два дня. Но путь окажется намного короче, если рядом с рыцарем его дама сердца, а с нею – верный паладин. Или я не права?

— Ты всегда права. Уверен даже, ты сможешь отыскать туда дорогу, которая, похоже, известна лишь совам и летучим мышам.

— И матери Урсуле. Она советовала запоминать путь – как знала, что мне это пригодится.

— Мы сегодня же соберемся в дорогу, Эльза, ни к чему тянуть. Путешествия – моя слабость.

— Повидайся с детьми, они скучают по твоим рассказам. Позже приду и я.