Книга Добрая фея короля Карла, страница 122 – Владимир Москалев

— Быть снегопаду.

— Что еще говорит об этом? – смотрела на нее Урсула.

Эльза вновь подняла глаза к небу, подумала.

— Когда шли по лесу, ветер дул в спину, а облака ползут наоборот, навстречу ему.

— То-то, – произнесла Урсула и снова уселась. – И так и этак не найти нам завтра «когтя сатаны».

— Я думала, листья еще живы…

Урсула поднялась, подошла, взяла дочь за руку; в глазах ее бегали озорные огоньки.

— Не печалься, девонька. Старая колдунья не совсем еще выжила из ума. Я знала, что ты обязательно придешь за «когтем». Мир полон зла. У добрых людей всегда найдутся враги. Твой друг прав: случается, что не в силах помочь ни меч, ни стрела, лишь ядом можно извести гадину. Кто же поможет тогда, если не старая ведьма, которую прозвали Резаной Шеей? Или ты забыла, что у меня имеются запасы?

— Я помню, но хотелось набрать свежих листьев.

— В этом ты права: яд распознать будет невозможно. Но сейчас их нет, и придется примириться с этим.

— Ах, если бы раньше… Но все же радует, что ты по-прежнему предусмотрительна, матушка.

— Нельзя не иметь про запас лекарство, – улыбнулась Урсула, – ты ведь знаешь, в малых дозах «коготь сатаны» лечит. У меня перестали ныть колени и уже не ломит в пояснице, не болит голова и хорошо видят глаза. Это дьявол своим «когтем» помогает мне. А теперь давай сядем, и я повторю тебе, как пользоваться этим чудом, если нет иного выхода, дабы искоренить зло.

…Утром, выглянув в окно, а вслед за этим выйдя из дому, Гастон не поверил своим глазам: все вокруг было белым-бело. Обе женщины, глядя на его растерянное лицо, молча улыбались.

Глубина снежного покрова достигала трети фута, так что обратно решили ехать верхом на лошадях, которых вчера вели в поводу. Гастон снова недоумевал: как им удастся выбраться из этих дебрей? Но спутницу это нисколько не смущало, и он одарил ее полным восхищения взглядом, когда они выехали из лесу в том самом месте, где несколько лет тому назад Эльза попала под дождь.

Анна расцвела улыбкой: наконец-таки она дождалась их. Уже была готова вышитая золотыми и серебряными нитями нижняя рубашка, которую осталось только пропитать отваром и дать высохнуть. Человек, надевший ее на голое тело, был обречен на смерть; ему оставалось жить два-три месяца. Такой приговор вынесла Жану II Анна де Монгарден. Она блестяще сыграла свою роль. Но до конца выполнить дело, доверенное ей партией короля, она, конечно же, не смогла, потому что совсем к этому не стремилась. Ей помог и сам король: он по-прежнему не отступал от своего решения. Советникам осталось только развести руками; друзья Карла, в отличие от них, целовали руки графине.

Что касается ее самой, то она была безмерно рада: король сделал ее первой статс-дамой двора. Теперь при встрече с ней раскланивались графы и графини, принцы и принцессы; к этому побуждал статус фаворитки короля. Сам же он был несказанно удивлен, получив из рук любовницы подарок, и, развернув сверток, немедленно надел на себя изящную нижнюю рубашку, вышитую рукой Анны и пахнувшую лесом…

Следует сказать правду, несколько дней спустя после их примирения графиню де Монгарден на какое-то время охватило чувство раскаяния, хотя подарок не был еще преподнесен. Как женщину ее можно понять: страсть внезапно захватила ее в свои объятия. Она думала уже только о нынешнем дне. Но прошлое и будущее настойчиво стучали в ворота, требуя немедленно отпереть их. И Анна отодвинула засов. Дело, которое доверили ей те, кому не безразлична судьба государства, стонущего в руках неумелого и неумного правителя, заставило ее сделать это.