Книга Добрая фея короля Карла, страница 111 – Владимир Москалев

Дофин, видя, как стремительно тают деньги, которые народ собирал для выкупа короля, поставил отцу на вид дурное поведение фаворитки, однако на первых порах это не возымело действия. За дело взялись советники, которым совсем не нравилось, что золото течет мимо их карманов. Неделю-другую Жан II морщил лоб, начиная понимать, что выбросил бриллиант и вместо него подобрал всего лишь подделку. Конец царству фаворитки положила ее легкомысленная выходка: на глазах у всего двора она вздумала флиртовать с неким молодым дворянином из Шампани, а затем уединилась с ним в одной из ниш. Родичи, узнав об этом, бросились к Луизе с выражением возмущения, но было уже поздно: двор моментально предавал огласке подобные пассажи. Король, справедливо полагая, что такие номера дозволительны лишь ему, но никак не фаворитке, выслушав очередной укор сына, выгнал зарвавшуюся провинциалку без права возвращаться ко двору; лишились своих мест один за другим и ее родичи.

Настали новые времена. Жан II, которому великий камергер Франции привел цифры, указывающие на оскудение и без того худой казны, решил больше не заводить любовниц и жил теперь, как выражались современники, с «дамой на ночь». Именно на этом и построили свою игру советники короля, напомнив ему, что Анна де Монгарден не устраивала балов, не допускала никаких безумств и вообще не тратила ни су из государственных денег, а то, что из одной постели прыгнула в другую – так не сам ли король в этом виноват? Анна была далеко не бедна, ее земли приносили приличный доход; она молода, хороша собой, приветлива со всеми, добра, и король, если припомнить, был от нее без ума. Так что теперь, если он желает вернуть бриллиант, ему надлежит чуть ли не извиниться за свою грубость и бестактность по отношению к женщине таких достоинств, какими обладала графиня де Монгарден.

Король задумался. И в самом деле… Зачем он тогда с ней так?.. Он унесся мыслями в прошлое. Долго думал, вызывая в памяти времена их безмятежной любви и безотчетно отыскивая какие-либо изъяны, но, как ни казалось это удивительным, ни к чему не смог прицепиться. Анна не требовала себе новых нарядов, не строила загородных резиденций, не устраивала маскарадов; они всегда ездили на прогулку вдвоем, каждый на своей лошади, а то и вовсе на одной, и она ни словом не заикнулась о том, чтобы пристроить ко двору своих родственников, да еще одарить каждого высокой должностью. Казна розовела, цвела как куст сирени, ни один денье не вылетал оттуда, если вдове приходило в голову сменить прическу или платье. А тут еще дофина: ее супруг, видите ли, увлекся! И что из того? Кто в молодости не увлекался? Разве это угрожало их браку? Да и не очень-то страстной, если припомнить, была любовь сына к невестке. Да, да, он говорил как-то, что бородавки у нее на подбородке отнюдь не вызывают в нем альковных настроений… Так что же, выходит, он обидел графиню? Странно, он и сам не заметил как… А вот теперь словно пелена спала с глаз. Бог мой, сколько времени прошло! А вдруг она его забыла? А если у нее новый муж?.. И что? Пусть за счастье сочтет, если его супруга станет греть постель королю. А нет – сослать его куда-нибудь, а вдове найти другого, посговорчивее, поумнее.

Так размышлял король Жан II, сознавая, что допустил в этом отношении промах, и с грустью думая о том, что скоро ему придется уехать. Но, слава богу, у него еще есть время исправить эту ошибку, и хоть немного, но они побудут вдвоем. Они вспомнят все то, что связывало их когда-то, они предадутся прежней любви… Но мало времени уже. Ах, если бы не Людовик и пресловутый долг чести! Но он выше всего, и рыцарю надлежит исполнить его до конца.