Книга Высматривая путь. Том I, страница 72 – John Lemon

— Твоя правда. Может, у него спросим? — заключила девушка, понимая, что оба имени ей нравятся и выбрать самой будет непросто.

— Так он тебе и ответит, гляди, — откровенно съязвил низушек, взявшись за стаммелль пальцами.

— И ответит, — развеселилась Дера, уже напрочь забывая о своем самочувствии. — Эй, конь! — крикнула она. — Будешь Шепотом?

Конь даже не повернулся к ней. Лишь мотнул хвостом и тряхнул немного головой, отчего длинная рыжая грива тут же закрыла половину его морды.

— Стало быть — не будет, — все не унимался Отто.

— А может, то он так согласился?

— Ну спроси теперь за Стебля?

— А Стеблем будешь?

Конь снова мотнул головой и едва слышно заржал. Тоненько так. Дера вспомнила, как ржал конь Эскеля, — громко, возмущенно. А своего после такого почему-то сразу захотелось приголубить.

— Мне кажется, он согласен, — кивнула девушка.

— Ну значит, пусть будет Стеблем.

— А я вот думаю, что имя это ему очень подходит.

— Дак подходит. Ты погляди, какой тонкий, аж по ветру ходит.

— Откормится понемногу.

— А когда откормится, то станет Корнем?

— Очень смешно.

— А прям и пошутить нельзя. Нежная стала, барыня?

— Да ну тебя! Злыдень!

— Сама ты злыдень! — прикрикнул низушек Дере, которая подхватила ведро и пошла к колодцу.

— Помою его и буду пытаться объездить! — крикнула она через плечо.

— Смотри только шею не сверни! Я столько сил в тебя вложил и только попробуй такой глупой смертью помереть! — запыхтел Отто, возвращаясь к лавке. — Лучше бы кваску принесла.

* * *

Эскель проснулся в своей комнате почти в полдень. Лежал и таращился на деревянные балки под потолком. Сам не понимал, как так получилось долго проспать, но имел то, что имел. Может, тело и впрямь так сильно истощилось? Кто его знает. Вроде и ел, и отдыхал, и вон даже с бабой был почти до утра, а силы былой все не было и не было. За повод, чтобы весь день вот так пролежать, это не сошло. Деньги из воздуха не появятся.

Светлая льняная простынь приятно согревала, а солнце лупило лучами прямиков в глаза. Стоило бы ему закрыть шторы, как вернулся, но кто же об этом думал? Ввалился в комнату ведьмак почти под утро, пропахший эльфкой, вином и дурманом. Курить-то он не курил, но в голове было мутно до сих пор. Но тем не менее душа чуток поуспокоилось, а на столе лежала сложенная в два раза подорожная грамота.

Спустился в главный зал Эскель в крайне приподнятом расположении духа. Не то чтобы силы лились через край, но с десяток небольших чудищ он бы одолел запросто. А подумав о чудищах, ведьмак, не завтракая, направился к доске с объявлениями, которая находилась аккурат на другой стороне центральной площади, напротив входа в «Три звоночка».

Поправив рукой перевязь с мечами и небрежно отбросив длинные пряди с лица, он вчитался во многочисленные листки. Кое-какие были до такой степени выгоревшие на солнце и подпорченные дождем, что вычитать чего хотели, было невозможно. Объявление управительницы борделя он нашел быстро. Самое свежее и самое короткое.

— «Ищу ведьмака, дабы извести местную бестию. Даю пятьсот крон и еще доплачу, коль справитесь быстро. За информацией обращаться к госпоже Рубер», — прочитал вслух Эскель и осторожно сорвал бумагу с гвоздя. — Значит, пятьсот крон?

Бегло осмотрев на что жаловались еще, ведьмак оторвал небольшой заказ на десяток языков утопцев и еще нашел один лист, до ужаса истрепанный, на литр крови гулей. Решив, что одно другому не помешает, он отправился в сторону Оксенфуртского порта.