Книга Серена, страница 21 – Рон Рэш

— Он же бывший библиотекарь из Сент-Луиса, – добавил Уилки.

— Библиотекарь и писатель, – согласилась Серена, – который настроен тем не менее помешать нам добыть то самое сырье, из которого как раз и делаются книги.

Прикончив вторую порцию виски, Пембертон почувствовал, как алкоголь плавно опускается по пищеводу, своим теплым свечением усиливая довольство организма. Он никак не мог отделаться от всеохватного ощущения восторга: женщина, о существовании которой он даже не подозревал три месяца тому назад, покидая эту долину, стала теперь его женой. Пембертон положил правую ладонь на колено Серены и ничуть не удивился, когда ее левая рука легла в ответ ему на колено. Склонившись к нему, жена ненадолго задержала голову в уютной ложбинке между его шеей и плечом. Пембертон напряг воображение, силясь представить, чем можно было бы усовершенствовать эту картину семейной идиллии, здесь и сейчас. И не смог придумать ничего лучше, кроме как оставить их с Сереной наедине.

В семь часов две кухарки накрыли на стол, расставив сервиз из тонкого фарфора фабрики Споуда и разложив серебряные столовые приборы и льняные салфетки. Затем прислужницы вернулись с тележкой, груженной плетеными корзинами с намасленными галетами и серебряными блюдами с говядиной, а также разнокалиберными хрустальными чашами мануфактуры «Стойбен», наполненными картофелем, морковью и кабачками, джемами и соусами на любой вкус.

Трапеза была в разгаре, когда на пороге показался Кэмпбелл, прежде щелкавший арифмометром в переднем помещении конторы.

— Мне нужно знать, намерены ли вы с миссис Пембертон соблюсти условие заключенного с Билдедом пари, – сказал Кэмпбелл. – Для начисления зарплат.

— А что нам мешает? – спросил Пембертон.

— У него жена и трое детей.

Эти слова были произнесены спокойно, без малейшего колебания, и лицо Кэмпбелла осталось непроницаемым. Уже не в первый раз Пембертон подумал, что предпочел бы не садиться с этим человеком за покерный стол.

— Тем лучше, – уронила Серена. – Это послужит хорошим уроком для остальных работников.

— Но он останется бригадиром? – уточнил Кэмпбелл.

— Да, в течение следующих двух недель, – ответила Серена, глядя при этом не на него, а на мужа.

— А после?

— Будет уволен, – сообщил Пембертон управляющему. – Хороший урок следует закрепить.

Кэмпбелл кивнул и вернулся в контору, прикрыв за собой дверь. Дробный перестук рычажков арифмометра возобновился.

Бьюкенен, казалось, собирался что-то сказать, но в последний миг избрал молчание.

— Какие-то возражения, Бьюкенен? – спросил Пембертон.

— Ни малейших, – после короткой паузы ответил тот. – Меня ваше пари не касается.

— А вы заметили, как Кэмпбелл постарался оказать на вас влияние, Пембертон? – вмешался доктор Чейни. – Но при этом не напрямую. Он по-своему весьма неглуп в этом отношении, не находите?

— О да, – согласился Пембертон. – Сложись обстоятельства иначе, Кэмпбелл вполне мог бы учиться в Гарварде. И, в отличие от меня, возможно, получил бы диплом.

— Однако именно опыт, обретенный в бостонских тавернах, не позволил тебе пасть от ножа Эйба Хармона, – заметил Уилки.

— Что верно, то верно, – признал Пембертон, – хотя год занятий фехтованием в Гарварде тоже внес свой вклад.

Подняв руку к лицу мужа, Серена провела указательным пальцем по тонкому светлому шраму у него на скуле.