Книга Смотритель, страница 82 – Рон Рэш

Дэниел и Кора могут в конце концов получить то, чего всегда хотели. То, чего хотели и Бен и Джун Уивер. Но, задержавшись у витрины, Иган заметил, что Джейкоб не танцует и не смеется, как другие. Раз в месяц Пол Мур продолжал выдавать младшему Хэмптону амитал по рецепту, а когда в июле доктор Иган осматривал его плечо, Джейкоб вел себя вежливо, но отстраненно. Нет, он не совсем исцелился. А как же сам Иган смог жить дальше после смерти Хелен в 1918 году? Тогда он не верил, что у него получится, но получилось же.

Когда доктор вошел в кафе, его любимая дальняя кабинка была занята, и он сел в ближнюю, положив перед собой книгу. Келвин Стакки принес ему воду и принял заказ. Хотя обычно Иган предпочитал, чтобы место напротив оставалось свободным, случались и приятные исключения. Особенно это касалось Пола Мура, который как раз вошел в кафе.

— Ваш заказ будет готов через минуту, мистер Мур. – Хозяин обошел аптекаря и поставил тарелку перед доктором Иганом.

— Присаживайся, Пол, – предложил тот. – Ты нависаешь надо мной, словно злой ангел.

Аптекарь сел.

— Что занимает сегодня твои мысли: дела телесные или духовные? – спросил Мур, кивнув на книгу.

Иган пренебрежительно махнул в сторону учебника по неврологии.

— Размышления о превратностях любви, так что, можно сказать, и то и другое.

— Увы, они слишком часто идут рука об руку. Насколько проще была бы жизнь в ином случае, но и насколько скучнее. Проблемы с мисс Кэтрин?

— Нет, просто философское расположение духа.

— То есть легкая меланхолия. Мой рецепт: побольше Шекспира и поменьше Китса, а к тому еще пара стаканчиков арманьяка.

Келвин Стакки вышел из-за прилавка и вручил аптекарю его заказ.

— Прощайте, доктор, – произнес Мур, вставая. – Не забывайте слова прекрасной Розалинды: «Люди время от времени умирали, и черви их поедали, но случалось все это не от любви»^[8].

Поужинав, доктор Иган вышел на улицу. В кафетерии Холдера было по-прежнему людно. В дальней части на том же табурете сидел Джейкоб, а рядом с ним – Вероника Уивер.

— Отпускаю вам грехи ваши, – прошептал доктор.

В деревьях пели последние в этом году цикады. Уже несколько недель дальняя часть кладбища была усыпана их почти невесомыми тельцами. Эти насекомые отличались своеобразной красотой: они были полностью зелеными, но стоило немного повернуть их, и они начинали переливаться серебристым или голубым. Иногда личинки цикад могли пролежать в земле десять лет, прежде чем выбраться на поверхность. Во всяком случае, так утверждали некоторые люди. Вчера Блэкберн сходил к дому Ледфордов и увидел, что поспели яблоки сорта «гала». Блэкберну нравилось, что яблоки созревают в разное время. Первыми – сладкие «гала», последними – терпкие «гренни смит». Некоторые плоды уже опали. Помятые паданцы облепили осы и шершни. Два яблока, которые сорвал Блэкберн, оказались в самый раз: приятный хруст, а белизна мякоти такая же яркая, как и ее вкус. Он всегда любил это время года, когда мир словно спешил показать особую щедрость перед тяготами холодной зимы. Еще немного теплых дней, а потом воздух посвежеет, избавившись от летней мягкости.

Блэкберн закончил работать граблями и посмотрел в сторону магазина. Теперь Джейкоб приходил на кладбище только по средам и воскресеньям, но сделал исключение 23 августа, на день рождения Наоми. Друзья по-прежнему после каждого визита сидели на крыльце, но теперь беседовали о Наоми более осторожно, словно игроки в покер, которые стараются не раскрывать карты. После угрозы миссис Хэмптон Блэкберн больше ни разу не говорил о Кларках. Джейкоб о них тоже не упоминал. В день рождения Наоми Агнес Диллард не привезла бархатцы на ее могилу. Значит, Кларки, где бы они ни были, решили впредь думать о живых. Но Блэкберну не верилось, что они – или хотя бы одна Лайла – однажды не приедут.