Книга Первое прикосновение, страница 20 – Ванда Лаванда

— Как тогда ты связался с Эмили?

— Никак! Я не…

— Тогда почему она хочет поговорить с тобой?

— Я не знаю, — честно признался Крис. — Я удивлен не меньше тебя.

Он бросил грустный взгляд на разозленного Севера и пошел с охранником, который не собирался ждать его весь день. В комнате свиданий Кристофер был впервые за почти полгода его заключения. Помещение было точно таким, как его показывали в фильмах, разве что стекла грязнее и к трубкам было противно прикасаться: сальные, жирные. Ему указали на переговорный стол номер шесть, где со стороны свободных людей сидела светловолосая женщина, на вид немного за сорок.

— У вас пятнадцать минут. Потом у нее еще одна встреча, — пояснил конвоир, и Кристофер прошел мимо других заключенных, болтающих со своими родными, и сел на стул кабинки шесть.

— Привет! Так вот ты какой! — жизнерадостно начала женщина, будто бы увидела старого друга. — Рада с тобой познакомиться, Кристофер. Я Эмили, бывшая жена Томаса.

— Я знаю, кто вы, — кивнул Крис. Он не успел отойти от размолвки с Севером, поэтому напрочь забыл о вежливости. — О чем вы хотели со мной поговорить?

— О, Томас заволновался, когда тебя позвали ко мне? — Эмили, кажется, хихикнула. — Как раз о нем я и хотела с тобой поговорить.

— С ним все хорошо? Он мне ничего о себе толком не рассказывает!

— Все нормально, не волнуйся. Он и мне о себе не рассказывает. Все больше о тебе, и о том, что его родственная душа не хочет быть с ним… Но я с ним прожила почти восемь лет, я его хорошо знаю. Так что ты можешь спросить у меня о нем всё, что угодно.

Узнать о Севере побольше было заманчиво, но Крис не хотел устраивать заговоры за спиной. К тому же, мало ли кто из людей мог греть уши у их разговора.

— У меня нет никаких вопросов. Томас сам мне все расскажет, если захочет. Кстати, он рассказал мне про вашу дочь Шарлотту. Я очень вам сочувствую.

— Спасибо, Кристофер! Если тебе интересно, то у Томаса должна быть ее фотография. Он может показать нашу девочку, — улыбка Эмили стала грустной, и Крис обругал себя, что вообще поднял эту тему. — Ну, раз у тебя нет ко мне вопросов, тогда скажи, почему ты не принимаешь его? Потому что он мужчина?

— Э, нет. Меня это совсем не беспокоит, — вздохнул Крис, немного смущенный напором и прямолинейностью Эмили.

— Тогда почему вы не вместе? Он каждую встречу рассказывает мне о том, какой ты замечательный, талантливый, светлый человек… Не думаю, что ты не знаешь, как он к тебе относится. Он тебе неприятен? Ты его боишься?

— Я боюсь, но не его. А быть от него зависимым. Боюсь, что он исчезнет, как только я привыкну, что он рядом. Боюсь, что как только он рассмотрит меня внимательнее, то поймет, что я не замечательный и не талантливый. И уж точно не светлый. Боюсь, что он всё-таки ошибся, и мы не соулмейты.

Крис удивился своей откровенности перед незнакомым человеком. Наверное, это женские чары или приемы психологии?

— Значит, ты его любишь? — уточнила Эмили с доброй понимающей улыбкой. Кристофер не ответил, но покраснел. — Послушай, даже со мной, не с родственной душой, Томас был внимательным, терпеливым и понимающим. Конечно, десять лет в тюрьме не могли не повлиять на его характер. Но я уверена, что о тебе он будет заботиться не меньше, чем заботился обо мне и Шарлотте. Он хороший человек, да, порой вспыльчивый и властный, но он таким был и до того, как попал сюда. Но все равно он заслуживает любви, как и все.