Книга В СССР геев не было!, страница 203 – Ванда Лаванда

Когда у Ярослава заболела спина, Михаил решился предложить ему массаж. Слава не стал отказываться и снял одежду под пристальным взглядом мужчины. Он лег на диван, на котором он уже неделю не спал, в комнате, которую теперь называл не своей, а гостиной. В ожидании прикосновений кожа покрылась мелкими мурашками. Михаил пододвинул стул и сел рядом с диваном, так как садиться сверху бедер Славы было неудобно и небезопасно. Он начал мягко разминать уставшие напряженные мышцы, поглаживая и постукивая. Конечно, ничего вульгарного и пошлого Миша не делал. Но сами прикосновения к коже любимого человека доставляли ему неописуемое счастье. А то, что от массажа Слава смог заснуть спокойным сном без кошмаров, стало приятным бонусом.

Когда Ярослав мыл посуду, а эту обязанность по дому он сам закрепил за собой, Михаил вставал сбоку, забирая мокрые тарелки, чтобы протереть их вафельным полотенцем. Иногда он позволял столкнуться их пальцам или задержать руку дольше, чем было нужно. Со временем Миша так осмелел, не встречая негативной реакции на свои действия, что стал приобнимать Славу, пока тот намыливал посуду и вытирать было нечего.

Когда Ярослав курил на балконе, Михаил стоял на кухне у окна, наблюдая за ним. Иногда он присоединялся к другу и на балконе, чтобы поговорить. Но только после выкуренной сигареты, так как не любил запах дыма.

Ярослав и сам стал тянуться к Михаилу, хотя по большей части делал это неосознанно, в отличие от Миши. Например, за столом он садился теперь не напротив, а рядом, случайно соприкасаясь ногами или задевая локтями друг друга.

В один из вечеров Михаил, читая в кровати, задремал прямо с открытой книгой в руках. Ярославу было неохота вставать с постели и идти по холодному полу босиком, чтобы выключить свет. Поэтому он аккуратно забрал из рук Михаила книгу и закрыл ее, не забыв вложить закладку. После чего потянулся к прикроватной тумбочке, перегнувшись через Мишу, чтобы погасить ночник. За секунду до щелчка выключателя, Слава увидел открытые удивленные глаза друга, а затем комната погрузилась в темноту. Михаил, проснувшись из-за шевеления рядом, поймал Славу в весьма интересном положении: тот едва ли не лежал на нем, а протянутая рука к ночнику практически обнимала мужчину. Смутившись, Ярослав поспешил вернуться на свою половину кровати, и, конечно, запутался ногами в одеяле. И в итоге окончательно оказался в объятиях Миши.

— Не хотел тебя будить, – проворчал Слава, поднявшись на руки и возвращаясь на свою подушку.

— Я так соскучился, – шепнул Михаил, не рассчитывая, что его услышат.

Но Слава услышал, хотя комментировать не стал. А ведь больше всего на свете в этот момент ему хотелось сказать, что он тоже скучает.

Дни шли за днями, и воздух начинал дрожать от напряжения и невысказанных слов, от танцев вокруг да около, от не разрешения прикасаться так, как хочется.

Ярослав стал курить больше, потому что только на балконе он мог побыть наедине с собой без ощущения, что бросает любимого «щенка» в пучину одиночества. Однако тень, маячившая на кухне, никак не давала перевести дух, так что и сигареты не помогали расслабиться и сбросить напряжение.

— Да, Боже мой, Миша! Хватит меня изводить своими взглядами, – взорвался Ярослав после очередной игры в гляделки через балконное окно и, вернувшись в квартиру, подошел вплотную к мужчине. – Если ты хочешь меня обнять, то обними. Если хочешь взять за руку – возьми. Если хочешь поцеловать, то просто поцелуй!