Книга В СССР геев не было!, страница 201 – Ванда Лаванда

Вот и сейчас часы показывали половину пятого утра, а Ярослав не мог заснуть. Только что во сне он в очередной раз провожал жену в последний путь. Его знобило. И одеяло не согревало совершенно.

Мужчина поднялся с кровати, стараясь быть как можно тише. Несмотря на свой отвратительный характер и некоторую жестоко сердечность, он не хотел мешать Мише, хотя порой его агрессия неконтролируемо выливалась на этого чудесного во всех смыслах человека. Ярослав надел мягкие тапки и, прокравшись на кухню, вышел на балкон. Достал из распечатанной пачки сигарету. Закурил.

На улице было темно. Желтые фонари рваными полосками освещали дорогу, по которой редко проезжали машины в столь ранний час. Ярослав выпустил струю сигаретного дыма в приоткрытое окно. Глаза немного слезились, то ли от холода с улицы, то ли от грустных мыслей. Славе не хотелось сейчас в этом разбираться.

За спиной с щелчком открылась балконная дверь, и к Ярославу присоединился Михаил, держащий в руках большой черный сверток.

— Не спится? – он накинул на плечи Славы куртку. – Если выходишь курить, будь добр, оденься. Не хотелось бы, чтобы ты заболел. Лечить тебя очень мучительное для нервной системы занятие.

Слава ничего не ответил, а только снова затянулся сигаретой.

— Что ж, не буду мешать, – вздохнул Михаил, и на секунду Ярославу показалось, что он хочет к нему прикоснуться, может даже обнять.

Но так ничего и не сделав, только окинув фигуру друга долгим тоскливым взглядом, Миша вышел, оставив мужчину наедине с сигаретой и пепельницей-жестянкой.

Еще одна затяжка. Ярослав думал.

Михаил ни о чем не просил. Время шло, скорбь по жене уже не разрывала сердце и сковывала разум Славы, но Миша так ни о чем и не попросил. Он почти не прикасался и давал много личного пространства. Казалось, что теперь, когда они живут вместе, и их не разделяет женщина, Михаил, наоборот, стал еще более аккуратным, чтобы не посрамить свой статус лучшего и надежного друга.

Единственное, что Михаил себе позволял – это взгляды. Долгие, как сейчас на балконе, словно он собирался сказать что-то важное, но не решался. Или короткие, мимолетные, после которых Михаил краснел и нервничал, как подросток, которого поймали за подглядыванием.

Еще одна затяжка.

Ярослав тоже ни о чем не просил. Хотя ему хотелось откровенного разговора. Такого, который может вести только Михаил, ведь Славе не хватит красноречия и терпения. Да и чуткости, в конце концов. Ему хотелось привычных дружеских похлопываний по плечу. Хотелось… Если честно, ему просто хотелось снова почувствовать себя любимым. Центром чьей-то вселенной.

Последняя затяжка.

Мужчина вышел с балкона, оставив куртку прямо на кухонном столе. С чего-то нужно было начинать менять жизнь. И для начала он больше не хотел спать один.

Он толкнул прикрытую, но не запертую дверь в спальню Михаила, даже не удосужившись постучаться. Мужчина полулежал в кровати поверх одеяла, читая книгу при свете ночника. Когда в комнате появился неприглашенный гость, Миша медленно отложил книгу, не забыв вложить потрепанную картонную закладку.

— Вторая подушка в нижнем ящике, – указал он рукой. – Наволочки в третьем.

Ярослав кивнул и подошел к комоду. У него была пара минут, пока он готовился ко сну, чтобы объясниться, но он не стал ничего говорить. Миша сдвинулся с центра кровати на край, который ближе к окну.