Книга В СССР геев не было!, страница 184 – Ванда Лаванда

— Вы дарите мне собаку? Она чудо, но ведь сейчас нельзя ни гулять, ни…

— Как раз с собакой и можно гулять, даже если ужесточат запреты локдауна, – Ира выключила запись и убрала телефон. – Для здоровья будет полезнее, если у тебя будет причина, чтобы выходить из дома и делать пару-тройку тысяч шагов за псом. К тому же, папе будет немного спокойнее, если ты часть своей заботливой энергии перенаправишь с него на кого-то еще.

— Ты жаловался на меня? – обиженно спросил Михаил у Ярослава.

— Нет, просто я вижу немного больше нюансов, потому что я девушка, – поспешила успокоить крестного отца Ира и снова стала рассказывать про собаку. – Уход за спаниелем не трудный. Думаю, ничего такого, с чем бы ты не справился или чего не знал, после Эдисона. Все, как обычно: купать, расчесывать, играть, воспитывать, не оставлять надолго в одиночестве.

— Ты так же об Алёне заботишься, – рассмеялся Коля, стоя за спиной матери.

Отец уже успел раздеть всех своих детей и даже отвел их на кухню, чтобы поздороваться с другими гостями. Правда, надолго они там не задержались, а наоборот, привели всю компанию в комнату. Мила взяла Алину за руку и потянула к дивану, где сидел Михаил со щенком.

— Ого, его уже привезли! Какой милый! – девушки с интересом рассматривали ушастый лохматый комок, но трогать не стали. Кокер-спаниели выбирали себе одного хозяина, и все знали, кто именно должен был им стать. – Уже придумал какое-нибудь имя?

Михаил поднял щенка на руках и внимательно посмотрел в темные шоколадные глаза. После чего ткнулся своим носом в мокрый носик-пуговку собаки и прикрыл глаза. Он улыбался. Не своей привычной вежливой улыбкой, а как-то из глубины души, всем своим состоянием показывая, что он на своем месте и не желал бы быть где-то еще, с кем-то еще и делать что-то другое.

Похоже, это был один из самых счастливых дней его рождения. А, возможно, вообще просто самый счастливый день за всю его жизнь.

— Не знаю… – Михаил Петрович открыл глаза и встретился взглядом с Ярославом, который с сомнением смотрел на нового члена семьи. – Может быть, Тесла?

Еще с мая началась жара. В городе было душно: ни ветра, ни дождя. Штиль, если можно так выразиться, сводящий жителей с ума. На небе уже который день не было ни облачка – солнечно до рези в глазах. Казалось, что еще пара таких дней, и начнет плавиться асфальт.

В июне легче не стало. К счастью, асфальт держался, но от него шел такой жар, что в воздухе висело марево. Люди шутили, что черти открыли филиал ада на земле. Те, у кого были сады и дачи, при первой возможности сбежали на природу: к тени, к водоемам, к свежему воздуху. Тем, у кого своего участка не было, пришлось сложнее. Спасали положение только кондиционеры, вентиляторы или холодный душ. А у Михаила и Ярослава был только вентилятор, потому что после холодного душа болели суставы. Но от шума вентилятора через пару часов начинала гудеть голова, поэтому и его старики включали только в самые отчаянные дни.

Двор в эти недели стал жить по новым правилам. С восьми и до десяти утра на площадке играли дети, прогуливались мамочки с колясками, сплетничали старухи на скамейках. Но стоило солнцу начать приближаться к зениту, всё как будто вымирало. Ни шума, ни смеха, и даже машины, казалось, ездили реже, чем обычно. И такое затишье стояло до начала заката, часов до шести-семи вечера, после чего двор оживал обратно, наполняясь звуками.