Книга В СССР геев не было!, страница 157 – Ванда Лаванда

— А разве ты им что-то должен? – с не скрываемой злостью спросил Михаил.

Он сам серьезно поругался с родителями в этом году, сразу после своего дня рождения. И даже не из-за его ориентации, не из-за чего-то важного, а просто из-за того, что они не сошлись во мнениях по какому-то отстраненному вопросу. Михаил спустя уже полгода никак не мог вспомнить, по какому именно. Но их толстокожесть, нежелание выслушать и принять его мнение стали последней каплей. И он перестал им писать, перестал приходить в гости. Они тоже его игнорировали. Есть сын или нету – для них, видимо, не было разницы.

— Нет, вроде не должен. Но все равно грустно осознавать, что родители тебя не любят. Даже скорее ненавидят за то, кто я есть. Отец смотрит на меня и подозревает, что мать ему изменила. Мать видит во мне свои ошибки. А братья… – Ярослав потер лицо ладонью. – Вообще-то, они нормальные парни. Работящие, прямолинейные, со своим пониманием правильности и справедливости. Но с детства они видели, как родители относились ко мне, и копировали их поведение. Так что, что бы я ни делал, где бы ни учился, где бы ни жил или работал, я всегда буду «Яриком» в нашей семье!

После последних слов Михаил резко остановил лодочку и довольно сильно ушиб ногу об отмостку качелей. Слава по инерции полетел вперед и буквально свалился на скамейку Миши, точнее, к нему в объятия.

Осторожность? Да. Конспирация? Естественно. Но не сейчас. Не после таких откровений.

— Тебе не идет имя Ярик, – выдохнул Михаил в ухо любимому, прижимая его к себе. Он не пытался прикоснуться к нему с сексуальным подтекстом: погладить по ягодицам или забраться под футболку. Он просто обнимал, стараясь передать ему всю свою любовь и заботу. – Ты мое Солнце. Я называл так тебя, когда еще не знал твоего имени. «Солнце» тебе подходит, сияющий мой.

— Да, ты рассказывал, – шмыгнул носом Ярослав, цепляясь руками за плечи Миши.

— Солнце, мы можем создать семью, в которой все друг друга любят и принимают такими, какие они есть, – еле слышно продолжил шептать Михаил.

В этой фразе было заложено больше смысла, чем в простом признании в любви. Если бы Слава был девушкой, то Гайдук давно бы сделал предложение руки и сердца.

— Но мы не можем, – Ярослав уперся ладонями в грудь Михаила, отстранился, посмотрел на него невероятно грустными и влажными от слез глазами, после чего сел рядом. – Мы не можем создать семью, Миша… Мы не можем пожениться, у нас не будет детей.

— Возможно. Да. И я никогда не смогу сказать тебе брачную клятву или подписать документ, что мы официально партнеры, но мы все равно будем семьей, – Михаил положил ладонь на щеку Славы и развернул его к себе лицом. Он прижался лбом к его лбу и прикрыл глаза. – У нас будет своя маленькая семья. Из тебя и из меня. Где каждый ценит и оберегает другого. Ты бы этого хотел?

— Ты у меня такой мечтатель, – усмехнулся Ярослав, боднул Мишу и снова отстранился. – Но я все равно тебя люблю. Таким, какой ты есть. И даже когда ты заглядываешься на других парней, будучи рядом со мной!

— Что? Когда такое было?

— Сегодня весь день ты заигрывал с Сашей!

— Я с ним не заигрывал, – всерьез нахмурился Михаил. Подозревать его в измене? Фантастика! – Саша просто боится собак, поэтому я…

— Да ладно, не оправдывайся, – Слава шутливо погрозил Мише пальцем. – Если бы я не заметил, что он заинтересовался Галей, а не тобой, у нас был бы совершенно другой разговор.