Книга В СССР геев не было!, страница 119 – Ванда Лаванда

На последнем сеансе Гайдук заполнил множество анкет и прошел кучу тестов. Он чувствовал себя разбитым, голова все время болела, даже если он принимал болеутоляющее.

— Я понимаю, что у Вас сейчас в голове бардак, – сказал доктор Баумгартен, собирая все записи в одну папку с кодовым номером, без имени пациента. – Никто не пытается пройти курс за две недели. Ведь ориентация – это слишком фундаментальная основа вашей личности, и ей не так-то легко сменить вектор.

— Бардак… Слишком мягко сказано, – Михаил потер ладонью щетину на щеке. Он никогда в жизни не пропускал утреннее бритье, но сегодня у него не было сил даже почистить зубы, что уж говорить об остальном. – У меня ощущение, что я теперь не я. Но кто я, понятия не имею.

«Разрушить себя ты смог, – неожиданно сказал в голове голос Ярослава. – А как теперь будешь собираться обратно?»

— Мы продолжим терапию через письма, – предложил доктор, сочувственно смотря на своего пациента. – Конечно, это не заменит полноценного лечения, но я хотя бы буду знать, что с Вами происходит, господин Гайдук. И смогу дать совет в сложной ситуации.

— Если это не будет обременительным для Вас, доктор Баумгартен, то, конечно, я согласен продолжать нашу переписку.

— О, нет, Вы же мой экспериментальный пациент, я Вами очень дорожу, – врач с улыбкой в привычной ему манере постучал ручкой по блокноту с записями. – Но вообще я просто за Вас беспокоюсь. И называйте меня по имени, знаю, как трудно иностранцам выговаривать мою фамилию. Я Джонатан.

Напоследок доктор Баумгартен подарил Михаилу несколько книг на около медицинскую тематику: «Гомосексуализм – болезнь разума или тела?», «Как исправить ориентацию», «Любовь – это нормальный физиологический процесс».

Так они и переписывались много лет, даже когда Баумгартен перестал работать в больнице и стал профессором в университете, даже когда гомосексуальность исключили из списка заболеваний.

Последнее письмо Михаил Петрович отправил профессору Дж. Баумгартену в 2016 году, когда они с Ярославом снова стали парой.

«Извини, Джонатан, но у нас так и не получилось исправить мою особенность. Но теперь я живу полноценной счастливой жизнью, о которой и мечтал. Со своим возлюбленным.

Твой вечный экспериментальный пациент, Г.М.П.»

* * *

— После того, как мы с тобой… После того, как мы стали парой… Я написал Джонатану последнее письмо. Кажется, весной две тысячи шестнадцатого, и на этом наша переписка прекратилась, – неловко закончил свой рассказ Михаил, рассеянно поглаживая Славу по руке, которая лежала на его бедре. – Так что, мне есть с чем сравнить. Одинокая жизнь в течение сорока лет плюс те две недели в Германии и адская ночь в больнице, когда мой мозг играл сам с собой, пытаясь свести меня с ума… Можно сказать, что сейчас я на курорте с опцией «все включено». У меня есть удобная кровать, продукты по моему заказу приносит курьер, можно читать книги в неограниченном количестве, телевизор работает, хоть и показывает сплошную ерунду…

Ярослав слушал, не перебивая. Ему нечего было сказать, ведь всё же отчасти он был виноват в том, что Михаил прожил несчастливую жизнь, полную боли и неразделенных чувств.

— Но главное, что здесь и сейчас со мной мой любимый человек, – добавил Миша, после того как не дождался никакой реакции от Славы.