Книга В СССР геев не было!, страница 116 – Ванда Лаванда

— Доброго вечера, господин… – слишком мягко и слишком тягуче для немецкого языка сказал доктор.

Михаил решил, что для него этот язык тоже не был родным изначально. Возможно, иврит?..

— Михаил Гайдук, – второй раз за вечер представился мужчина и сел на указанное кресло перед столом врача. – Добрый вечер, доктор Баумгартен. Мы с вами переписывались какое-то время. Вы сказали, что есть возможность меня вылечить за две недели.

— Да, я так и понял, что это Вы, – заулыбался доктор Баумгартен. – Только хочу сразу Вас поправить. «Вылечить» слишком громкое и весомое слово. Я не хотел бы, чтобы у вас были завышенные ожидания к нашему экспериментальному подходу. Но мы попытаемся исправить вашу особенность, чтобы вы могли жить полноценной жизнью.

— Именно это мне и нужно, – серьезно сказал Михаил Петрович.

Ему в этом году исполнилось сорок лет. Возможно, это просто кризис среднего возраста, но он не хотел больше страдать. Он хотел любить и быть любимым. А это было реально, только если ты гетеросексуал. Особенно так было в Союзе. По крайней мере, Михаил в тот момент видел все только в черно-белом свете.

— Итак, Вы можете рассказать, в чем именно будет заключаться мое лечение и к каким результатам мы стремимся? – Гайдук нетерпеливо поерзал на кресле, не зная, куда деть руки.

— Судя по тем анкетам, которые Вы заполнили в письмах, я планирую начать с гипноза и электрошоковой терапии. Очень радует, что у Вас был гетеросексуальный опыт, пусть и только поцелуи. Конечно, секс был бы предпочтительнее, но… – доктор развел руками, мол работаем с тем, что имеем, и совершенно проигнорировал тот факт, что Михаил покраснел до кончиков ушей. Ему было непривычно слышать такую откровенную речь от постороннего человека, пусть и врача. – Еще минус, что Вы старше тридцати пяти лет, так как после этого возраста психика человека становится все менее пластичной. Но, как я уже писал в письме, я готов взяться за Ваш случай, если Вы согласны на публикацию ваших результатов в медицинских изданиях. Естественно, анонимно. Ничего не изменилось?

— Нет, то есть да. То есть, я согласен на публикацию, если это поможет кому-то.

— Информация всегда полезна. Особенно в сфере медицины, – Баумгартен постучал указательным пальцем по стопке журналов, которые явно читал на регулярной основе. – Теперь мне нужно узнать у Вас то, что было сложно узнать в переписке из-за необходимости быть осторожными. Во-первых, были ли Вы в гомосексуальных отношениях? Я имею в виду продолжительные любовные отношения.

— Я… Да, – Михаил знал, что ему придется рассказывать много личного, и готовился к этому заранее. Но когда пришел момент рассказать о Ярославе, оказалось, что это не так уж и легко. – Я был в отношениях с мужчиной около шести лет, но это было больше десяти… нет, почти пятнадцать лет назад.

— Почему Вы расстались? – доктор сделал какие-то заметки в своем большом блокноте.

— Как это ни смешно, но он женился! – впервые с момента входа в клинику Михаил улыбнулся. Эта тема до сих пор вызвала у него приступ истерического смеха, когда он думал о том, что произошло в те годы.

— На самом деле, это происходит гораздо чаще, чем Вы можете себе представить, – Баумгартен сдержанно поддержал улыбку пациента и продолжил опрос. – Какие отношения были после расставания?