Книга В СССР геев не было!, страница 103 – Ванда Лаванда

— Не сильно-то зазнавайся, – проворчал Слава, но заинтересованно посмотрел на Мишу.

— Та-а-ак, я хочу, чтобы ты надел мою рубашку и спал сегодня только в ней.

— Пф, ага, смешно, а если серьезно?

Михаил поднял одну бровь и выжидающе посмотрел на Ярослава.

— То есть ты серьезно?!

Не теряя времени на очевидный ответ, Михаил грациозно поднялся с дивана, достал из шкафа свою мягкую старую рубашку и кинул ее Славе, который все так же прикрывался подушкой.

— Хм, а я смотрю, ты подготовился, – Ярослав встал на диване на колени и натянул рубашку через голову, не расстегивая пуговиц.

Благодаря тому, что Михаил был на голову, а то и еще немного, выше, чем Слава, рубашка прикрывала интимные места, оставляя место для воображения.

— А я предупреждал, что у меня много желаний, – с хитрой улыбкой сказал Михаил, а затем неожиданно оказался на диване рядом с парнем, сгребая его в объятия и целуя в шею: две верхние пуговицы на рубашке не были застегнуты.

Сопротивления, конечно, не последовало, и карты были забыты. Ярослав обнял Михаила в ответ, утягивая его на разномастные подушки. Однозначно, диван был любимым местом в комнате. На фоне их «игры» разговаривало радио, рассказывая какую-то спортивную чушь, поэтому ни Михаил, ни Слова не услышали, как входная дверь открылась, и в квартиру вошли родители Михаила.

— Чтобы я с тобой снова поехала на этой развалюхе! – высокий недовольный женский голос, вероятно, продолжал начатую ранее ссору.

— Не называй Ласточку так, – ворчливо, но громко, отозвался мужской голос.

Ярослав, секунду назад смеявшийся от дразнящих прикосновений Миши к пояснице, замер в его руках. Он посмотрел на парня большими от ужаса глазами. Михаил, несколько раз моргнув и сделав пару глубоких вдохов, быстрее справился с шоком. Но ничего не успел сделать, кроме как натянуть на практически обнаженного Славу плед, когда в комнату, естественно, без стука, вошли его родители.

— Миша, мы вернулись, так как папин драндулет посередине пути… – женщина с неприятно ярким макияжем замерла в дверном проеме, оборвав свою эмоциональную речь на полуслове. – Ты не один?

— Э… Это Ярослав, – сказал Михаил, отчаянно пытаясь сообразить, как они выглядят со стороны: похожи на простых приятелей или очевидно, что они только что целовались?

Рядом с мамой Михаила появился его отец – высокий и плотный, с густыми косматыми бровями и тяжелым взглядом. Он упер руки в боки, отчего стал казаться еще больше, и, осмотрев комнату – разбросанные карты с провокационными картинками, валяющаяся на полу одежду, – остановил свой взгляд на сыне.

— Что у тебя тут происходит?

— Пап… Я… То есть… Мы сейчас придем на кухню, и я все объясню, дайте нам пять минут, – Михаил уже собрался с мыслями и примерно понимал, что нужно делать и что говорить.

— Еще в квартире есть посторонние? – сквозь зубы спросил отец, а мать в этот момент охнула и картинно прикрыла рот рукой.

— Нет, только я и Слава, – Миша сознательно проигнорировал определение «посторонние», хотя оно неприятно резануло слух.

Больше не сказав ни слова, родители вышли из комнаты, даже не закрыв за собой дверь. Михаил нашел под пледом руку Ярослава и сжал его ладонь в ободряющем жесте. Но, судя по виду парня, этого было недостаточно, чтобы успокоиться.