Книга В СССР геев не было!, страница 101 – Ванда Лаванда

— Э… Она, скорее всего, на верхней полке серванта, – машинально ответил на вопрос Михаил.

— Ты еще не переоделся? О чем вы тут таком разговариваете? – Мила подозрительно посмотрела на брата и зашла в комнату.

— Я просто предупредил и попросил тебя поддержать в случае неудачного развития событий. Ты же хочешь произвести фурор перед всей семьей, – вздохнул Максим, и, судя по реакции Милы, он уже не раз пытался ее отговорить делать каминг-аут сегодня.

— Объясняла же, почему! Я не хочу, чтобы потом за спиной шептались. Пусть все всё сразу услышат и от меня, а не через третьи руки, – уверенно заявила девушка, заправив за ухо прядь фиолетовых волос, а затем закусила ноготь на большом пальце руки.

Михаил подошел к крестной внучке и положил ладони ей на плечи:

— Всё может пройти не очень гладко…

— Я не уверен в реакции Жени, что уж говорить про твою маму, – добавил Ярослав.

— Я это знаю. Знаю, что родители могут не понять и не принять. Но не хочу всю жизнь скрываться! Извини, деда Миша. У меня есть возможность быть честной и открытой, и я хочу ей воспользоваться.

— А что об этом думает Алина? – мягко спросил у девушки Михаил.

— Она… не против. Она сказала, что если моя семья примет признание положительно, то она тоже раскроется перед своими родителями.

Михаил Петрович с силой потер глаза и вздохнул. Вот уж он не думал, что Новый год будет таким эмоционально насыщенным. Пожалуй, таких семейных потрясений у него не было с юности…

* * *

Что самого замечательного в общительных родителях, у которых много друзей, знакомых и родственников, с которыми они поддерживают связь? Конечно же, их постоянные отъезды на пикники, свадьбы, дни рождения, юбилеи, (даже поминальные обеды) и прочие важные (и не очень) встречи, когда квартира остается в единоличное пользование. И если в детстве Мишу расстраивало вынужденное одиночество, ведь ребенка не возьмешь с собой на поминки отца старого друга, то в подростковом возрасте он смог оценить все прелести самостоятельных выходных.

Даже теперь, после окончания техникума, он все еще жил дома. С распределением на завод в том же городе, где и учился, ему повезло: он был среди лучших выпускников, и место работы выбирал одним из первых. А вот общежитие ему давать отказались из-за достаточной жилплощади на человека у семьи Гайдук. Правда, Михаила это не сильно расстроило: он планировал экономить деньги, откладывая большую часть зарплаты, чтобы при необходимости у него была финансовая независимость. К тому же его мать и отец и сами еще работали, поэтому виделись они редко, так как Миша работал по сменам. Ну а то, что у него была своя комната, в которой он был хозяином, было немаловажным плюсом для комфортной спокойной жизни.

Как раз в этой комнате Михаил и Ярослав проводили много времени вместе, с тех пор как стали парой. Правда, только тогда, когда родителей Миши не было дома – такое было условие у Славы.

Комната была простой, без изысков, хотя семья Гайдук была в уверенном среднем классе. Кремовые обои, на одной стене выгоревшие от солнечных лучей. Это было заметно по более темным пятнам-прямоугольникам от снятых не так давно плакатов. Шкаф для одежды с лакированными фасадами, у которого скрипела левая дверца, сколько ее не смазывай. Письменный стол справа от окна, над которым висели полки для книг и разных мелочей. Но самым любимым местом в комнате был диван.