Книга Ожерелье княжны Гальшки, страница 98 – Александр Мартинович

Когда-то Беате очень хотелось отыскать эту пещеру, но, сколько ни просила, никто не соглашался пойти с ней обследовать Вавель — скалистую возвышенность, где размещался королевский замок. Безразлично отнесся к подобной просьбе и Сигизмунд.

Зато они очень любили бродить по замку, наведываясь в самые укромные уголки, где, казалось им, никто не ступал. А еще нравилось выезжать в Краков, Варшаву, чтобы, возвращаясь домой, с удовольствием рассматривать знакомые очертания замка, — все то, что было дорого и знакомо им с детства.

Чувство восхищения настолько поглотило княгиню, что на какое-то время исчезли, отошли прочь тревожные мысли, связанные с похищением дочери. При виде знакомых пейзажей сердце начало учащенно биться, как и в детстве.

При подъезде к Вавелю замок словно вырастал на глазах, стремясь ввысь. Окруженный крепостными стенами и башнями, омытый водами Рудавы, с глубокими рукотворными рвами, он словно стремился, оторваться от земли.

Прошло еще немного времени, и показались могущественные сторожевые башни. Беата с детства знала, что они, как и крепостные стены, построенные из валунов, служат не только для защиты, но и заточения знатных по происхождению преступников. А другие башни названы в зависимости от того, кто в них содержится.

Воровская стала пристанищем тех, кто злоупотреблял королевской казной. В Шляхетской находились провинившиеся дворяне, относящиеся к высшим сословиям.

Родным домом для знатных преступниц, а также тех придворных дам, которые не угодили королю, на определенное время становилась Девичья башня.

В Сенаторской проводили свой срок сенаторы.

Глядя на могущественные сооружения, Беата даже стала прикидывать, которая из этих башен может быть уготована ее обидчикам.

Прав отец Антонио. Острожскому, скорее всего, удастся избежать наказания, а вот Сангушко — вряд ли. И хотя крестный попытается сделать все возможное, чтобы оградить своего любимца от преследования, последнее слово останется за королем, а Сигизмунда она постарается убедить, что преступнику не место на свободе.

Остановились перед въездными воротами. Охрана начала выяснять, кто едет и для чего. Процедура эта, как показалось Острожской, затянулась, поэтому попыталась выказать недовольство:

— Вам не понятно, что я сестра короля?!

Основания для недовольства были веские. Уже начало смеркаться, а она даже не успела расположиться. Но на офицера, который перед этим проявлял учтивость, заверения не подействовали, даже вызвали недовольство:

— Поймите, пани, я на службе!

— Но нельзя ли быстрее? Зачем формальности.

— Для вас — формальности, а для нас — ежедневная работа, — он едва сдерживал себя. — Войдите в наше положение.

Но Беату уже было не остановить:

— Обо все сообщу королю. Вы многое себе позволяете!

— Мы действуем по инструкции, — офицер дал понять, что на ее месте лучше спокойно подождать.

Поняв бесполезность пререканий, княгиня на некоторое время притихла, но когда ворота начали открываться, снова перешла к угрозам:

— Король так это не оставит!

Однако офицер не отреагировал, и ей пришлось замолчать. Да и не до него вскоре стало. Оказавшись на территории Вавеля, заметила, что третий этаж ренессансного замка, основанного при ее отце, ярко освещен. Она хорошо помнила, что тысячи свечей массивных бронзовых люстр, бра и подсвечников обычно зажигались, когда здесь принимали послов или устраивали праздничные балы.