Книга Ожерелье княжны Гальшки, страница 38 – Александр Мартинович

— Не понимаю, он здесь при чем?

— От того, как ведет себя Беата, можно обратиться к нему с просьбой, считать меня досрочно совершеннолетним.

— Но это ее право, какой веры придерживаться!

— Я не о вере, мама, а о том, что она начала транжирить богатства, перешедшие ей по наследству. Не только свое, но и принадлежащее мне. Да и Гальшке.

— Тогда другое дело, — согласилась княгиня Александра. — А когда ты думаешь к королю обратиться?

— Обожду немного.

— Я бы на твоем месте не тянула с этим, — она внутренне удивилась, как сама не додумалась, что объявление сына досрочно совершеннолетним — хороший (да и, видимо, оптимальный) выход из сложившейся ситуации. Однако не стала об этом говорить, потому что и так все было ясно.

— Все же постараюсь поговорить с Беатой, — сказал князь Константин.

— Думаешь, она послушает тебя?

— Это ее право, но мне хотелось бы, чтобы все было честно.

С детства Гальшке запомнились несколько человек, которых она считала своими взрослыми друзьями. В первую очередь девочка тянулась к дяде Константину. Даже иногда отдавала ему предпочтение перед матерью, за что Беата укоряла и дочку, и брата мужа. Часто даже доходило до размолвок.

Беата, завидев дядю с племянницей, начинала кричать:

— Снова за свое взялся?!

Князь Константин ничего не понимал или делал вид.

— Ты о чем, сестренка?

Такое обращение, которое раньше ей нравилось, выводило Беату из себя.

— Раз и навсегда забудь, не сестра я тебе!

— И с какого времени вдруг изменилось твое отношение ко мне? — спрашивал князь Константин, хотя превосходно знал, когда ему и Беате окончательно перебежала дорогу черная кошка.

— Больно уж забывчивый!

— Какой есть.

— Может быть, напомнить?

— Напомни.

— Так это, может быть, не ты добился у короля, чтобы тебя считали досрочно совершеннолетним?

— А что здесь плохого?

— Ты что, издеваешься?

— Побойся Бога, Беата!

— У тебя какой-то особенный Бог. Почему он делает тебе только хорошее, а мне — одно плохое.

— А твой лучше? — заводился и князь Константин.

— Не тебе судить. Но это не я добилась, чтобы забрать в свои руки управление всеми твоими имениями.

— Так ты же ими сначала управляла. И к чему это привело?!

— Что?!

— А то, не вмешайся я, а король не поддержи, давно бы все прогуляла.

На это ей нечего было сказать.

Основной причиной обострения отношений стало то, что король, невзирая, что Беата его дочь, все же пошел навстречу князю Константину. И не только передал управление имениями в его руки, но и заставил княгиню дать полный отчет, куда делись доходы от них, приобретенные за время ее опекунства.

Бросив напоследок угрозу:

— Гальшку я тебе все равно не отдам! — Беата набросилась на дочку: — А ты чего уши развесила? Интересно?

— Мама, — умоляла Гальшка. — Не ругай дядю, он хороший.

— Такой хороший, как и ты!

Случалось, правда, и так, что, видя любовь дочки к дяде, в сердцах произносила:

— Делайте, что хотите!

Тогда для Гальшки наступали самые счастливые минуты. Вместе они обязательно находили какое-нибудь интересное занятие.

То бродили в окрестностях Острога, то спешили засесть вместе за чтение Евангелия — Гальшка рано осилила грамоту, и князю Константину было приятно слушать, как она тихим, мелодичным голосом знакомит его с тем, что неизменно находит благодатный отзыв в душе. А еще дядя рассказывал племяннице о славном роде Острожских.