Книга Ожерелье княжны Гальшки, страница 26 – Александр Мартинович

И, утомленные, после легли рядом друг с другом. На смену легкости пришло осознание, что свершилось нечто особо важное для обоих, теперь они уже не те, какими были до этого. Познали то, чего были лишены. Прикоснулись к самой загадочной тайне бытия, и от этого прикосновения внутри что-то перевернулось.

Илья, увидев в глазах Беаты слезы, очень удивился.

— Ты плачешь?

— От счастья, любимый.

Беата крепко прижалась к нему, он почувствовал, как тревожно стучит, будто у пойманной птицы, ее сердце.

— И я счастлив, — ответил князь. — Счастлив, что ты моя…

Свадьбу назначили на 3 февраля 1539 года.

Стоял морозный день, но в помещении было так натоплено, что стало даже жарко. Собрались сотни приглашенных. Было даже несколько тесновато. Но на это никто не обращал внимания. Каждый старался сказать жениху и невесте самые лучшие, самые теплые слова. Все преподносили дорогие подарки. И в этом стремились превзойти друг друга.

Костелецкая, внезапно помолодевшая, была счастлива не меньше молодых. От мысли, что дочь выходит замуж за богатейшего человека в Великом Княжестве Литовском, ей становилось особенно радостно. Одно, правда, омрачало этот торжественный день. Мечтала, чтобы на свадьбе дочери присутствовал и король. Но в то время Сигизмунд отдавал замуж за венгерского короля Яна Заполью свою старшую дочь Изабеллу, поэтому приехать не мог. Катажина не слишком огорчалась. Особенно, когда наблюдала за дочерью и зятем, все больше убеждаясь, насколько они подходят друг другу.

А Беата с Ильей, казалось, никого не замечали вокруг, счастливые, что с этого момента уже всегда могут быть рядом, и уверенные, что их никто и ничто не разлучит. Поскорее хотелось остаться вдвоем. Заново пережить те минуты единения, когда больше ни о чем не хочется думать, только о том, чтобы до бесконечности продолжалось наслаждение, а душа летала в заоблачных высотах, не спеша опускаться на землю.

Нетерпение сжигало Беату и еще по одной причине. Перед венчанием Илья заявил ей:

— Готовлю тебе сюрприз.

— Что еще за сюрприз? — попыталась узнать она.

— Сюрприз на то и сюрприз, чтобы о нем до поры до времени не знать.

— Тогда хоть скажи, когда его ожидать.

— В первую брачную ночь.

— Что ты задумал? — в глазах Беаты зажглись озорные искорки.

— Совсем не то, о чем ты думаешь, — Илья рассмеялся.

— И не стыдно тебе? — начала укорять его княжна.

— За что?

— Сам же провоцируешь…

— На что?

Тогда они едва не поругались, а теперь, сидя за свадебным столом, Беата сгорала от нетерпения. Что же за сюрприз подготовил ей муж? Но виду не подавала, спрашивать не осмеливалась, будучи уверенной, что Илья опять начнет отшучиваться.

Только глубоко за полночь гости начали расходиться по отведенным им комнатам. Беата и Илья с облегчением вздохнули. Наконец они могли остаться одни. Катажина подошла к дочери и зятю, ведь понимала, насколько новобрачным надоело постоянно находиться в центре внимания.

— Спокойной ночи, дети.

Но не была бы Костелецкая Костелецкой. Вслед за этим обычным пожеланием прозвучало то, что повергло в краску не только Беату, но и Илью. Князя, может быть, даже в большей степени, потому что он, оторванный от городской жизни, имел приблизительное представление о царивших в высших аристократических кругах нравах, когда в Кракове все больше начали перенимать европейские манеры, ведущие к вседозволенности во взаимоотношениях между мужчиной и женщиной.