Книга Ожерелье княжны Гальшки, страница 18 – Александр Мартинович

За годы, прошедшие с того дня, он превратился в статного юношу, который благодаря своему отцу рано приобщился к ратным делам, не единожды смог доказать, что даже в борьбе с самым сильным противником не растеряется. А еще Илья был человеком чести, привыкшим самостоятельно принимать наиболее важные решения. Поэтому, когда отец в очередной раз напомнил о помолвке с Барбарой Радзивилл, рассмеялся:

— О какой помолвке разговор?

Услышанное настолько удивило Константина Ивановича, что не нашел и что сказать. Об этом заходил разговор неоднократно, и Илья относился спокойно. А теперь…

Была бы жива мать, очень бы огорчилась, но первая супруга скончалась. Привел князь в дом новую жену — слуцкую княгиню Александру, дождался с нею сына, которого назвали Константином Василием. И хотя детство мальчик провел в Турове, с Ильей они подружились. Да и мачеха относилась к нему как родная мать.

Княгиня присутствовала и при этом разговоре. Но не вмешивалась, давая понять, что это мужское дело. Да и знать не могла, как проходила та помолвка.

Однако Константин Иванович, посчитав, что негоже ей промолчать, обратился к жене:

— Ты слышала, мать?

Княгиня Александра не знала, чью сторону занять.

— Слышать, то слышала, но разве я судья Илье?

— Ты же ему как мать родная. Да и он к тебе хорошо относится.

— Вот поэтому мне и трудно что-либо посоветовать.

— Ты о чем?

— Неправильный совет много зла принесет, а мне не хотелось бы, чтобы отношения у нас с Ильей изменились.

— А ты посоветуй так, чтобы он на тебя не обиделся.

Все это время Илья молча, будто это его и не касалось, наблюдал за разговором отца и мачехи.

Ему нравилось, что княгиня Александра не собирается поучать его. Видимо, и в самом деле не знает, как поступить в этой ситуации. Но ему, по правде говоря, и не нужна была ее поддержка. Лучше сказала бы, чтобы решал сам.

Княгиня Александра словно прочла его мысли:

— Илья — человек взрослый…

— Взрослый? — князь негодующе посмотрел на жену.

Никак не отреагировав на это, она продолжала:

— Поскольку взрослый, от него все и зависит.

— Мать! Ты понимаешь, о чем говоришь? — Константин Иванович перешел на крик. — В какое положение меня ставишь?

Понять князя Острожского можно было. Помолвка детей, совершенная в детстве, на обе стороны возлагала немалые обязательства, становясь своего рода законом. А тот, кто нарушал его, если другая сторона не соглашалась расторгнуть брачный контракт, мог предстать перед судом. Мало того, общество осудило бы его как не сдержавшего данное слово.

Княгиня попыталась успокоить мужа:

— Надо поехать к князю Юрию и поговорить по душам…

— Не поеду! Никогда! — тем самым Константин Иванович дал понять, что это его окончательное решение, а, зная характер Острожского, нетрудно было представить, что так и случится. И обратился к сыну: — Не нравится Барбара?

— Да не в том дело.

— А в чем?

— Я должен сам решить, на ком жениться!

— Сам? Что-то слишком рано повзрослел!

Илья ничего не ответил.

Промолчала и княгиня Александра.

Это молчание Острожский расценил по-своему:

— Вы что, сговорились?

Но Илья и мачеха продолжали молчать, будто набрав в рот воды. Они хорошо знали, что только спокойствием можно унять гнев князя, иначе совсем выйдет из себя, и тогда добра не ожидай.