Книга Ожерелье княжны Гальшки, страница 120 – Александр Мартинович

— Марыся…

В последнее мгновение легкая, едва заметная улыбка, коснулась его лица. Видимо, последнее воспоминание было очень приятным.

Сангушко выскочил из-за двери.

— Вот ты где?! — замахнулся на него саблей Зборовский. Но князь увернулся и нанес смертельный удар одному из нападающих. Успел полоснуть еще одного, подвернувшегося под руку. Тот прикрыл шею, из которой потекла кровь.

Зборовскому ничего не стоило в этот момент сразить Дмитрия, который в азарте боя забыл об основном противнике, но воевода решил взять его живым.

— Справиться не можете? — заорал на подчиненных. — Смелее берите его!

На Сангушко набросилось несколько человек. Одному он рассек голову, другого ударил в живот. Замахнулся и на третьего, но из его рук выбили меч, а потом заломили за спину.

— Спокойно! — послышал уверенный голос Зборовского.

Князь не знал, ему ли адресовал это воевода или своим бойцам. Существенного значения это не имело. На душе было противно от осознания, что так легко оказался в плену. Поставь надежную охрану, захватить врасплох его не удалось бы. Но после драки кулаками не машут. Понимал и то, что снисхождения ожидать не стоит. Зборовский не из тех людей, которые щадят противника. Тешил себя только тем, что, возможно, останется в живых Гальшка. Поскольку Зборовский собирается женить на ней своего сына. Хотя, кто знает, что у него в голове! Привык легко побеждать, а теперь немало пролилось крови с его стороны.

Гальшку, которая наблюдала за происходящим, трясло, словно в лихорадке. Это не мешало, как заведенной, повторять:

— Дима! Димочка! Милый!

— Заглохни! — Зборовский крикнул так угрожающе, что Сангушко стало не по себе.

Он понимал, что его просьба ничего не даст. Не хотелось этого делать, но ради Гальшки был готов на все.

— Прошу вас, не трогайте ее, — произнес так жалостно, что, казалось, готов расплакаться.

— Не волнуйся, ублюдок! — Зборовский со всего размаха ударил Дмитрия по лицу. — Такая красавица и моему сыну пригодится, а тебя… — не договорив, ударил князя еще раз.

У Дмитрия в глазах поплыли круги. Он не устоял на ногах и рухнул на землю, потеряв от боли сознание.

— Убили! — Гальшка бросилась к нему.

Склонилась, запричитала:

— Убили! Убили!

Воевода сморщился и приказал:

— Уведите ее!

Не успели поднять ее, к Гальшке вернулось чувство реальности, сразу же переросшее в агрессию. Всегда покорную, ее стало не узнать.

— Так это ты?! — она бросилась на Зборовского.

Воевода этого никак не ожидал, не успел отскочить в сторону. И пожалел. Ногти княжны впились ему в лицо.

— Ах, сучка! — замахнулся он, но своевременно остановился, лишь выругавшись. — Я бы доказал тебе, что такое настоящий мужчина, а не этот сопляк, — он показал в сторону Сангушко, — но моему Мартину ты нужна в сохранности.

— Не нужен мне твой Мартин! — пуще прежнего закричала Гальшка.

— А ты ему нужна! — Зборовский успел прийти в себя.

Оценивающе посмотрел на княжну и, не пряча восхищения, воскликнул:

— Хороша, ничего не скажешь!

— Подлец! — отреагировала по-своему Гальшка.

— Свяжите ее, — приказал Зборовский.

— И на тебя веревка найдется! — пригрозила она.

— И рот заткните. За Сангушко возьмитесь!

Князь не подавал признаков жизни, и его пришлось отливать водой.

— Никогда не думал, что ты такой слабый, — засмеялся Зборовский. — Держись, ты мне еще нужен.