Книга Ожерелье княжны Гальшки, страница 117 – Александр Мартинович

— Чего не знал, того не знал, — признался князь. — Спасибо, что предупредил.

— Местные такие места знают, — успокоил он.

Плывуны повстречали на пятый день, когда люди и лошади очень устали, не всегда действовали осторожно. Очередной проводник оказался человеком беспечным, часто, не выяснив, где безопасное место, шел напрямую. Да и солнце припекало все сильнее, болото подтаивало.

Беда случилась, когда приблизились к небольшой полосе кустарника. Обрадовавшись, что вскоре можно будет хоть на некоторое время очутиться на твердом месте, смело двинулись вперед, хотя до него оставалось метров сто. Федя, решив обогнать товарищей, смело побежал в сторону.

— Чего вы мешкаете?… — хотел еще что-то сказать, но внезапно качнулся, словно кто-то невидимый потянул его за ноги. От неожиданности вскрикнул. Проводник, обернувшись, все понял.

— Не двигайся! — завопил он. — Под тобой плывун.

Федя, то ли испугавшись, то ли пытаясь быстрее выбраться на безопасное место, не послушался и резко отскочил в сторону, у всех на глазах провалившись по пояс.

— Держись! — Вася бросился на помощь другу.

Как ни старался Федя удержаться, как ни хватался за промерзлые комья торфа, перемешанного со снегом, пока добежал до него оруженосец, успел по шею очутиться в трясине.

— Помогите! — раздался его истошный крик.

Вася находился в нескольких шагах от Феди, когда трясина полностью поглотила друга. Он машинально протянул руку, но проводник остановил его.

— Уже не поможешь, — сказал печально.

Все, пораженные произошедшим, молчали, долго не могли прийти в себя. Гальшка неистово кричала, а Вася плакал навзрыд. Хотелось плакать и Сангушко, но он сдержался, только тихо произнес:

— Вот до чего доводит беспечность.

Через день все с облегчением вздохнули: болото осталось позади. Хотя тревоги от этого меньше не стало. Началась населенная местность, приходилось передвигаться так, чтобы не обращать на себя внимания: не сомневались, что их ищут. Радовало, что они приближались к границе.

На ночлег остановились в Яромерже. Утомленные долгой дорогой, которой, казалось, не будет конца, очень обрадовались, узнав, что есть свободные места в корчме. Конечно, лучше было бы разместиться в стороне, но в небольшом селении все равно будешь на виду.

Хозяин отнесся почтительно. Это Сангушко понравилось. Он и раньше не любил людей, готовых слепнем лезть в душу, к чрезмерно любознательным. Когда опасность подстерегала буквально на каждом шагу, не хотелось доверяться незнакомцу. А хозяин даже не попытался узнать, откуда они и куда направляются. Да и вовсе оказался неразговорчивым, зато гостеприимным. За умеренную плату хорошо покормил, налил по бокалу неплохого вина, перед Гальшкой извинившись, что не может ее угостить чем-то более приличным.

Но княжне было не до этого. Она валилась с ног и желала быстрее прилечь, чтобы на некоторое время забыть о тревожных мыслях, которые не покидали ее, как и всех. Что она устала, заметил и хозяин. Однако ни слова не сказал, а когда поужинали, позвал свою жену:

— Постели пани отдельно. Найди белье чистое.

Его жена, немногим моложе Гальшки, черноволосая, с большими, глубоко впалыми глазами (Сангушко успел про себя отметить, что, скорее всего, она еврейка, чего нельзя было сказать о хозяине, это был чех или представитель другого славянского народа), поспешила исполнить просьбу. Вернулась с подушкой, простыней, одеялом.