Онлайн книга «Короткие смешные рассказы о жизни 1»
|
— Под любой бред можно подвести идею! — И если она имеет эмоциональный отклик, у нее найдутся свои приверженцы. — От этого он не перестанет быть бредом. Это не искусство, это – глобальная мистификация! Афера! — Это был прорыв! Не предмет стал во главу угла, а образ! Не тело, а душа! Они не могли по-другому выразить свои мысли и чувства. Им стало тесно в рамках классического направления. — Конечно, если они не смыслят в нем ничего. Проще всего сказать «я так вижу». Не надо искать гениальность в помойном ведре! — Не пори чушь! Чтобы нарушать правила, надо знать их. Многие художники ушли от академического стиля – взять Модильяни, Дали, Моне, Ван Гога. — Да потому, что их картины не продавались. И на пустом месте придумали идею, философию, но там нет ничего! Пустота! — Каждый видит то, что хочет видеть! — Ты хочешь увидеть то, чего нет! Ты создаешь сюрреализм в своем сознании, придумываешь свой дубликат мира. А я верю глазам своим. И вижу, что король – голый! — Это пластичное и вариативное искусство! У реализма нет вариантов, бери что дают. А здесь – ты художник! Сделать творцом тебя – вот главная цель его! — Зато там я могу выбрать еду, а не сдохнуть от голода, если у меня отсутствует больное воображение! — Реализм атрофирует твое воображение! Статичность замораживает твой творческий потенциал. – Мимика и жестикуляция мои были необычайно выразительны. — Я хочу видеть сюжет, композицию, перспективу! – возносил Мишка руки к небу, как Муссолини. – Если этого нет – это не искусство, а профанация! — Если произведение порождает эмоции, то имеет полное право на существование и представляет ценность в искусстве! – кричал я. — Породить эмоции может и куча говна! – завывал мой оппонент. — Ты отказываешь ему в праве на существование? — Какое оно имеет отношение к искусству? — А где начинается искусство? — Где?! — У тебя в голове! …О! Это было прекрасное, незабываемое время! Где вы, где, мои юные дни… ⁂ К концу второй недели нашего пребывания в стенах подвала краеведческого музея профессорская улыбка стала угасать, взгляд тускнеть, а дорогой парфюм его начинал источать приторный аромат меланхолии. Наконец в одно дождливое утро (на это указывали электронные часы на стене и мокрые профессорские усы) он принес нашу картину обратно. Это была «Медитация» Рихтера, сделанная буквально за полчаса в необыкновенном творческом экстазе. Мы спешили запечатлеть в истории мировой живописи волну величайшего вдохновения, вдруг одномоментно захлестнувшую нас. Экспрессия и энергетика нашего шедевра оставляла оригиналу лишь жалкую роль тени отца Гамлета. — Настала пора порченья мира! – кричал Мишка, остервенело нанося мазок за мазком. Я выхватывал у него кисть и в бредовом упоении портил его снова и снова… Однако наш непривередливый «ценитель изящного искусства», судя по всему, заполнил под завязку зал авангарда своей картиной галереи… «…и не посчитал нужным пополнить запасники», – печально пошутил профессор и горько улыбнулся. — Что же теперь делать? – простодушно спросил Мишка. Профессор взглянул на нас удивленно, аккуратно поставил наш шедевр на стол и оставил за собой тоскливо скрипнувшую дверь. — Собирать манатки! – ответил за него я. — Куда же мы пойдем? — На паперть. Сколько мы выпили вчера? |