Книга Амазонка бросает вызов, страница 93 – Юлия Чеснокова

— Ну… — протянула я, не зная, что добавить. Мне с трудом представлялась вся эта ситуация, но, с другой стороны, Гынсок очевидно был странным и поглощённым творчеством человеком, что ещё она от него ждала? — Зато ты его муза, — нашла я, на мой взгляд, приободряющий факт.

— Да пошёл он к чёрту со своей музой! — поднялась Сынён и, совсем как я сегодня рюкзаком, шарахнула поднятой сумочкой. — Я женщина! Я хочу быть женщиной, чтобы меня любили, а не вдохновлялись мною!

— Но ты же сама всегда мечтала о богатом импотенте, который будет оплачивать, но не станет даже приставать, — напомнила я ей о прежних целях. Бойтесь мечтать, как говорится.

— Я тоже думала, что мечтала об этом! — всхлипнула она, оскорблено вздёргивая подбородок. — Но я говорила о богатом старике, каком-нибудь противном миллионере, с которым не хотелось бы даже за руку держаться. Я говорила о крайности, на которую была согласна ради денег, карьеры, статуса… Но не о таком! Ведь я же… я же влюблена в него, Чонён! — Этого она могла и не говорить уже, я не видела Сынён такой, какой она стала с Гынсоком, тоже очень давно. Он умудрился пробудить в нашей циничной искательнице богатств чувствительные струны души, напомнить ей о том, что без любви жить нельзя. — Всё, я устала от этого всего, и иду спать! — пролепетала она, на ходу срывая с себя серьги, браслеты и цепочки. — Высплюсь, и перестану быть в него влюбленной!

Я вернулась к себе на кровать, надеясь, что смогу подремать ещё немного. Неужели секс так важен людям? Гынсок её целует, оплачивает, строит с ней отношения, но не переспал с ней, и Сынён приняла это за оскорбление. Да почему же? Намджун с Чжихё тоже до свадьбы не собираются спать, но сестра же не винит жениха в том, что он её не любит. Как всё сложно! Почему у всех людей настолько разные критерии даже одного и того же чувства? Богом, бывший Чжихё, домогался её, и Чжихё считала, что это показатель неуважения, того, что он её не любит. Гынсок не домогается Сынён, и она считает это неуважением и отсутствием любви. Я подумала о себе, постоянно разрывающейся между мнениями сестёр. Чжунэ пристаёт ко мне и хочет затащить в постель, и я воспринимаю это грязными интригами, признаком легкомысленности. Чонгук ведёт себя, как старомодный джентльмен, не глядя мне ниже лица, и меня возмущает отсутствие внимания ко мне. Что говорить о разных людях, когда один человек сам в себе такой двоякий?

* * *

Звонок раздался в обеденное время. Я где-то подсознательно ждала его, знала, что подобный тип сдержит слово при таких обстоятельствах, и, ненавидя себя, я переживать начинала, что он может не позвонить.

— Я заеду примерно через час, — сказал Ку Чжунэ, — приготовься, мы сначала едем тебя нарядить, а потом на светскую вечеринку.

Его голос зазвучал ещё более похотливо и обворожительно. Мне кажется, особого шарма этому голосу добавляла уверенность. Я дала согласие на подобие свидания, и он знал, что не услышит «нет», поэтому вёл себя раскованнее. Меня это пугало, я что же, дала ему преимущество сама? Собственными руками выстроила ему осадную башню? Меня бесил его покровительственный тон и завораживал. Да что со мной не так?! Почему мне одновременно нравятся и не нравятся одни и те же вещи?

Приняв душ, высушив волосы, опрыскав себя дезодорантом, я по привычке не красилась — не дождётся, мажор хренов, — не делала маникюр. Надела новые белые носки ради такого случая, за это пусть уже спасибо скажет. Облачившись в лёгкий спортивный костюм — всё равно менять на что-то другое, — я двинулась к двери на выход с задержкой на десять минут, когда Чжунэ уже названивал мне на мобильный.