Книга Амазонка бросает вызов, страница 47 – Юлия Чеснокова

— Может, и не плохо, — пожала я плечами. — Попахивает равнодушием, отсутствие заботы о друге.

— Я забочусь о Югёме, Чонён, мне не всё равно на него, правда!

— Время покажет, — отвернулась я, подходя к подъезду. Сынён и Гынсока уже не было.

— Я узнаю, что хочет от него Чжунэ, хорошо? Узнаю, и мы решим, что делать дальше. Идёт?

— Идёт, — радуясь, что завоёвываю Чжинёна на свою сторону, и что Югём не обретёт, скорее всего, в его лице поддержку своей меняющейся жизни, я поблагодарила его за компанию и вернулась домой.

Мы ужинали вчетвером, с Намджуном. Сынён рассказывала, какой умный и гениальный у неё ухажёр, а я воздерживалась от комментариев. Для старшей сестры, не закончившей ни один вуз, человек с двумя высшими был верхом мечтаний и интеллекта. Я так не думала, что ум — это бумажки в обложке с государственным штампом. Но я и не могла сказать, что впечатление от Гынсока было однозначно неприятным. Чувак с припиздью, таких в наше время каждый второй. В его глазах, видимо, с припиздью я, так что всё в порядке.

— Он, по-моему, излишне нервный, — только и заметила я.

— Просто замученный делами. Ты не представляешь, что такое умственный труд! Это тебе не коробки перекладывать на складе — руки устали, отдохнули, и продолжаешь дальше. Ум — это сложная система. Импульсы из мозга посылаются во весь организм, и если он перенапрягается, то всё тело способно потерять функциональность.

— Так, всё-таки я был прав? — захихикал Намджун. — Спиртное расфункционировало некоторые его части?

— Вот не нашёл мне жениха среди друзей, — поджала губы Сынён, — не остри теперь! Стоит Гынсоку немного выпить, как он расслабляется и становится добрым и ласковым.

— Но на «немного» он не останавливается? — уточнила я.

— Всё, я молчу! — надулась сестра. Мы с Чжихё насмешливо переглянулись, набив полные рты и стараясь не смеяться. У меня в кармане зажужжал мобильник и я, не отрываясь от еды, вызволила его из карманного плена, чтобы взглянуть на экран. Входящий вызов: «Урод Чжунэ». Пережеванные пигоди полетели по столу, я закашлялась так, что обдала и свою, и чужие тарелки кусками теста с мясом из своего рта.

— Что такое, Чонён, что случилось? — подскочила Чжихё, спеша спасать меня.

— Ничего, ничего! — поднялась и я, приходя в себя и стараясь не задохнуться. — Просто подавилась! Подавилась!

С красным лицом, слезящимися от кашля глазами и саднящим горлом, по которому чуть не целиком прошёлся уголок пигоди, я ворвалась в ванную, включив воду и подняв трубку.

— Алло?

— Привет, буддистка. — Господи, за что ты награждаешь самых низменных своих тварей такими голосами?

— Я не буддистка.

— Как, твой бугай ещё не обратил тебя в свою веру?

— Тебе чего надо?

— Ты дома? Выйди поговорить, я сейчас подъеду.

— С чего мне к тебе выходить?

— Не скажи, что ты боишься? — Я не боялась, это понятно. Мы с ним знали, что он не сможет со мною ничего сделать в одиночестве, а если он будет не один, то я сразу убегу обратно домой. А вообще, зачем бы ему со мной что-то делать?

— О чём ты со мной поговорить хочешь?

— Выйдешь — узнаешь.

— А сам не боишься?

— Чего?

— Бугая моего, — усмехнулась я.

— А я не прошу тебя с ним выходить, — посерьёзнел немного голос Чжунэ. Бугая он, видимо, встречать не хотел. Чем так произвёл на него впечатление Чонгук? А так-то весело, что мы говорим о нём, как о моем парне, хотя это не так. — Ну что, мы договорились? Я подъезжаю? — Я прикинула всё хорошенько ещё разок. Постаралась убедить себя, что это деловая встреча, не имеющая ничего общего со свиданием, и что дрожь по моей коже — это не от низкого, с нотками нетерпеливого возбуждения и настойчивого требования голоса первого кобеля столицы. Их бывший лидер СНУ, как я слышала, Биай, получив диплом, умотал в Сингапур. Так что Чжунэ теперь по праву перенял корону.