Книга Амазонка бросает вызов, страница 325 – Юлия Чеснокова

— А что за новость, которой надо порадоваться? — тихо полюбопытствовала я у Элии.

— Заринэ снова в положении, — сопроводила альбиноска информацию изображением округлости возле живота.

— Ого себе! — ошалело почесала я затылок. Вот уж верно, каждому своё. Я тут навыки приобретаю, а кто-то приобретает много детей, успешно их производя. Лео, видимо, в предыдущий свой приезд опять был в образе тигра?

Мы с девчонками ещё убирали последние столы, протирая их, когда все мастера покинули столовую. Я посмотрела им в спину, было что-то в их походке основательное, мужественное, несгибаемое. Я закрыла на минуту глаза, представляя, как вошла бы вместе с ними, или даже одна в столовую, и мной бы восхищались, зная, насколько я умелый и непревзойдённый воин. Но я одёрнула себя, распахнув глаза и помотав головой. Нет! Я никогда не стану великим воином, если не пойму, что делается это не ради славы и почёта, а ради людей, и лучше представлять то, сколько несчастных я вызволю из передряг, скольким беднягам подарю покой и мир, скольких спасу от гибели. Вот и началось моё буддийское просвещение и борьба с первым неблаговидным порывом — вожделением.

Могла ли я спокойно лежать и отдыхать после обеда, ощущая присутствие великих мастеров неподалёку? Люди, жертвующие собой, бескорыстно, просто так, рискующие жизнью, сохранностью, здоровьем, день за днём, многие годы, отказывающиеся не от богатства или уюта, а малейшего комфорта, которого не сыщешь в горах, пустынях и бесплодных степях. Под любым благовидным предлогом мне хотелось посмотреть на них ещё раз, понаблюдать за ними в деле. Задать детский вопрос: «Вы круче чем Брюс Ли или нет?». Мой кумир юности, способный совершать невидимые из-за сверхбыстроты удары, манил меня к совершенствованию самой себя, и, хотя в боевые искусства я втянулась раньше, чем зафанатела от него, всё-таки умения Брюса Ли и легенда, связанная с его смертью, всегда поддерживали во мне интерес к борьбе. А теперь и подавно, когда вера в легенды укреплялась, и мне открывалось, что не все мифы беспочвенны. Но имею ли право я сравнивать того, кто зарабатывал деньги своим искусством и был экранной звездой, с теми, кто остаётся в тени и ничего не получает за самопожертвование?

На этот раз непоседливостью мы совпали с Джоанной. Она знала, что я знаю о её любви, и, возможно, думая, не зря ли проболталась о своих чувствах, девчонка всё же составила мне компанию в прогулке по монастырю. Едва начав спускаться со своего верха, мы наткнулись на бродящих по склонам коз, и пасущего их в сторонке настоятеля. Казалось, он с животными был в абсолютной гармонии. Они пожёвывали травку, он какой-то сухарик из остатков обеда, что носила ему внучка. Козы никуда не разбегались, а сам Хенсок, стоя на одном месте, служил им ориентиром. Заметив нас, он заулыбался, щуря на солнце глаза и прикрывая их козырьком ладони.

— Новые адепты! Как у вас дела? Всё хорошо?

— Да, спасибо, — поклонились мы обе, приостановившись.

— Не смущает мужское общество?

— Немного, — призналась Джоанна.

— Я не обращаю на это внимания, — передёрнула я плечами. — Наверное, в большей степени смущаются нас они.

— Да, мальчики у нас самые приличные и скромные сейчас остались, — покивал Хенсок. Я покосилась в сторону ворот и калитки.