Книга Амазонка бросает вызов, страница 187 – Юлия Чеснокова

— Ёндже сказал дней пять! — поправила Хана.

— Тем хуже. Дней пять я буду лежать и, как ты думаешь, чем мне нельзя наверняка теперь заниматься? — Вместо слов жена поалела, поняв намёк. — Да, нельзя мне напрягаться, но если не напрягаясь… может, наконец-то, ты бы… облегчила страдания близкому человеку?

— Я приготовлю тебе что-нибудь полезное, для восстановления сил. — Хана решительно направилась в кухню. Хоуп протянул руку ей в след:

— Милая, оральным сексом занимаются все люди, в этом нет ничего предосудительного! Это даже приятно! Могло бы быть… — шепотом закончил Хосок себе под нос.

— Порнография! — крикнула с кухни Хана и загремела посудой. Болеющий разочаровано уставился в стену напротив.

— Ни орала, ни анала, ни позы летящей цапли, — пожаловался он тихонько вслух, с иронией, самому себе, скребя пальцами висящей с дивана руки по паркету. — Если ещё золотой долг бросить, то точно сопьюсь.

Жужжание среди безмолвия. Как рано проснувшаяся муха бьётся по стеклу, стрекоча чересчур шустрыми крылышками. И не знаешь, чего больше хочется — выпустить её, или шлёпнуть. Мне очень хотелось шлёпнуть то, что жужжало. Мы с Югёмом и Джуниором чуть ли не до пяти утра смотрели фильмы, ели пиццу и ржали как стадо диких коней, и я боялась, что пойдут жалобы от соседей, но миновало подобное огорчение.

Открыв глаза, я опознала звук — вибрация мобильника. Вытянув руку, взяв его и поднеся к лицу, я прочла: «Ку Чжунэ». Пора переименовывать его в «зайку», «любимого» или «сладенького»? Тьфу ты, какое отвратительное недоразумение вся эта девчачья слюнявость с целью доказать неизвестно что и кому. А как я записана у Чжунэ? Ебанутая девица? Вариант для перепихона? «Не даёт, но даст»?

— Алло? — подняла я, бормоча сонным голосом.

— Привет, ты что, спишь ещё что ли? — удивился парень, услышав мою вялость через километры.

— Да, и ты меня разбудил, — привычно отчитала его я.

— Прости. Хорошо отгуляли свадьбу?

— Неплохо, — подтянулась я, заставляя подушку стоять, облокотившись на спинку кровати. — Пили, ели, танцевали.

— Я и подумал, что ты будешь уставшая, не стал вчера вечером беспокоить… Сегодня увидимся? — Я покряхтела в кулак, нашла часы на столе, за которым занималась уроками (не очень успешно), обнаружила полуденное время. Голос невольно зазвучал громче:

— Только если позже, часа через два-три. Я ещё не ела, не умывалась…

— Конечно, понятное дело, — согласился он, — тогда напишешь, как окончательно придёшь в себя? И я выеду.

— Договорились, до встречи! — скинула я и опять откинула голову. Я выпила совсем мало, и ничего не болело и не звенело в черепной коробке, кроме мыслей о том, что надо приучаться жить как-то иначе, по-другому. Как — я ещё не поняла, но несомненно иначе, без споров за ванную и очередность, без вырывания пульта от телевизора, без ладони на плече, когда грустно, без возможности проорать о каком-нибудь достижении, приходя домой, чтобы с тобой вместе порадовались.

И в этот момент загудело. Не в голове, а за стенкой, где-то в зале. Я подскочила, пытаясь понять, что происходит, и вспомнила, что Югём с Джуниором остались ночевать у меня, на диване, разложенном для трёх сестёр, что были не воспоминанием ещё в пятницу. Мои друзья до сих пор здесь? А куда бы им спешить, в воскресенье-то.