Книга Амазонка бросает вызов, страница 129 – Юлия Чеснокова

Мы задержались почти до половины десятого, поэтому он пошёл меня провожать. Меня заинтересовал буддизм, мне понравилась его философия, или, скорее, философ, который её трактовал. Я могла бы вечно слушать Чонгука, из его уст каждое слово казалось правильным и мудрым. Между ним и Чжунэ была такая огромная разница! Оба красивы, но один постоянно тянет к пошлостям и не думает выше пояса, другой же, напротив, повествует о высоком, и никогда не задевает низменного, неприглядного.

— У тебя такая чистая душа, — заметила я, когда мы уже подходили к дому. Слушая о том, как Чонгук просвещен во все теории и тонкости буддизма, я перестала сомневаться в том, что он — бхикшу. Мирянин никогда так глубоко бы не развернул, не объяснил многие моменты.

— У меня нет души, — серьёзно сказал Чонгук.

— Как это?

— Анатма — принцип буддизма. Души нет, есть вольное соединение чувств, сознания, жизненного опыта в человеческом теле, и всё это рассыпается после смерти.

— Но как же перерождение в виде собаки или жука? — уточнила я.

— Это индуизм и брахманизм, — засмеялся Чонгук. — Я смотрю, для людей всё, что пришло из Индии — на одно лицо. Нет, в буддизме нет перерождения дживы — личной души человека. Но рассыпающиеся частицы одного общего атмана — скажем так, вселенского сознания, что ли, — рандомно собираются в образе следующего живого создания, но это ни в коем случае не тот же самый человек. Просто жизненные осколки, безымянные и никому не принадлежащие, блуждают и объединяются, покуда существует жизнь, покуда не завершился круговорот жизни. Тот самый, что несёт страдания и вечную неудовлетворенность.

— А достигшие нирваны попадают в рай? — почесала я затылок, не боясь рассмешить Чонгука.

— Нет, они прекращают цепь соединений жизненных… — Я застыла, увидев у подъезда знакомый «бэтмобиль». Мой спутник заметил это, проследил за взглядом, и тоже увидел машину. — Это к тебе, я так понимаю?

— Мы не договаривались встретиться, я не знаю, что он тут делает, — искренне сказала я. В целом-то мы общались и иногда договаривались, но в этот раз — нет. Замедлив шаг, мы всё-таки дошли до подъезда. Чжунэ ещё за своими тонированными стёклами видимо опознал того, с кем я шла, поэтому, выйдя из-за руля, выглядел напряжённым и недовольным. Однако протянул руку Чонгуку для приветствия, и тот ответил пожатием. — Что ты тут делаешь? — спросила я.

— Привёз твою одежду. — Чёрт, он специально так выразился? Не костюм, не «привёз кое-что вернуть», а сразу сказал про одежду, будто я где-то с ним раздевалась! Так и было, вообще-то, но без продолжения, а что подумает Чонгук?!

— Мог бы позвонить сначала, — краснея, проворчала я.

— Хотел сделать сюрприз, позвонил в домофон, но кто-то из твоих сестёр поднял и сказал, что тебя нет, я решил подождать… — Пока он говорил, старался смотреть на меня, а не на Чонгука, и вот, поплутав по мне глазами, он наткнулся на то, что посчитали необходимым заметить все вокруг за последние два дня. Я спешно закрыла шею ладонями, но было поздно. — Это что такое? — уставился коршуном Чжунэ. Зыркнув на Чонгука, он вернул глаза на меня, наклонился несильно, и, взяв меня за руки, отвёл их в стороны. Его взгляд пропитался бешенством, а пухлые губы дёрнулись. — Это что, засосы?!