Книга Амазонка бросает вызов, страница 124 – Юлия Чеснокова

— Тогда чья? Чонён, с кем ещё ты близко общаешься?

— Сондже, Ильхун, Ёндже… — начала я перечислять товарищей.

— Это кто-то из них?

— Нет, — покачала я головой.

— Тогда кто? — Джуниор поймал меня за руку. Раньше он старался избегать прикосновений, это я поняла только теперь. Подражая Югёму и другим, он мог приобнять меня за плечо или похлопать по спине, но ничего больше. А сейчас, выразив в этом касании все свои претензии и желания, не отразившиеся больше ни в чём, кроме сомкнутых на моём запястье пальцев, Джуниор продемонстрировал, что не разоблачал в себе так долго. Я посмотрела ему в глаза, не в состоянии ответить. Ведь это же были не засосы! А если я скажу, что это был приём удушения, то Чжинён заведёт привычку приходить на мои уроки тхэквондо и контролировать, чтобы меня там не обижали. С него станется.

— Никто.

— Чонён, что ты делаешь со своей жизнью? Куда ты катишься? — продолжая верить в то, что я тискалась с кем-то, и кто-то развратный оставил на моей коже печати страсти, Чжинён разве что не орал, чтобы докричаться до меня. Но кричать было не в его характере, он только громко говорил.

— Никуда я не качусь, успокойся. Ну, хочешь, тоже засоси с другой стороны, — шутя, приподняла я подбородок, указывая на свободное от синяков пространство. Чжинён шутки не оценил, оставшись серьёзным. Я стёрла с губ улыбку. — Всё совершенно не так, как ты себе, наверное, представляешь.

— А как? Ты объясни.

— Но разве я должна? — сказала я, задев этим друга, но пусть лучше принимает правду такой, какая она есть. — Если бы я хотела с тобой поделиться чем-то, и у меня было бы чем поделиться, я бы так и сделала. Если бы у меня завёлся парень, я бы от тебя этого не скрывала, и ты не должен бы быть против таких изменений в моей жизни…

— Я хочу быть твоим парнем, — не выдержал, и всё-таки напомнил мне Джуниор. Я замолчала, не вздыхая, не отводя взгляда. Стояла и смотрела на него, чуть прищурившись от солнца. Встали мы не очень удачно, под прямыми лучами, без намёка на тень. — Ты не хочешь этого? Я не нравлюсь тебе совсем?

— Нравишься, но не так… — начала я, представляя, насколько придётся углубиться в нюансы, чтобы не обидеть Джуниора и точно передать моё к нему отношение. — Я не хочу того, что от меня будет требоваться в наших с тобой отношениях, понимаешь?

— А что в них такого будет требоваться? — как я и предугадывала, не понял Чжинён.

— Ну… какая-то определённость, смиренность, обыденность…

— Определённость? — с неприязнью произнёс за мной товарищ. — То есть, тебе хочется встречаться с разными, поэтому ты не хочешь остановиться на одном?

— Да не в этом смысле! Не с парнями определенность, а по жизни… давай назовём это оседлостью, хорошо?

— Что ещё за оседлость такая? Мы что, кочевники в Древнем Чосоне?

— Да ну блин! — топнула я ногой, не в силах найти подходящих слов. — Ты… ты слишком весь в рамках, Джуниор. У тебя вся жизнь расписана на десять, двадцать лет вперёд… нет, до самой смерти! Ты окончишь университет и будешь инженером, дослужишься до начальника отдела. У тебя будут отпуска, в которые мы с тобой и детьми будем ездить куда-нибудь на Чеджу или в Тайланд, на Соллаль мы будем встречать рассвет, навещать твоих родителей и могилу моих, в кимчжан^[21] я буду делать заготовки, весной мы будем гулять по паркам, глядя на цветение азалии или вишни. Вот что мне не нравится! То, что всё так и будет, и ничего не поменяется.