Книга Полтора метра счастья, страница 145 – Юлия Чеснокова

— Я понимаю… Спасибо, что ответил, Дэн.

— Не грузись ты этим, хорошо? – Мужчина подошёл и похлопал по плечу супругу кузена. – Хим тот ещё распиздяй, какое ему отцовство? Идеальный ребёнок для него – тамагочи, потому что можно запрограммировать и перенастроить. Если он столкнётся с тем, что памперсы меняют не по часам, а плачут дети без обоснований и аргументированных причин, то он сам выйдет из строя и запаникует.

— Если из вас двоих бы пришлось выбрать наибольшего распиздяя, я бы сделала ставку на тебя, но ты-то отлично справляешься, Дэн.

— Я… ну, я – это распиздяй-конформист, надо жить в новых обстоятельствах, и я живу. А Хим так не умеет, ты его знаешь, не хуже меня, он очень долго переключается и обвыкается.

— Это верно. Да и, сравнивая меня и Херин, конечно, из меня на её фоне мама бы точно вышла никудышная.

— С этим даже спорить не буду.

— Эй! Где там снова чувство такта завалялось?

— А зачем обманывать? Крёстная ты хорошая, но для материнства не дозрела. Сколько тебе? Шестнадцать? – Шилла, тихо засмеявшись, шлёпнула Дэна по груди. – Хорошо, слегка за двадцать. Мы с Рин стали родителями в тридцать. Есть же разница? Причём существенная. Я в твои годы каждые выходные жарил новых девок, шмалял из кольта, тёрся с мафией и охеревал от разнообразия собственных возможностей, а ты уже осела, скисла и ищешь, чем ещё себе запороть молодость поскорее.

— Меня каждые выходные жарит серийный маньяк и убийца, который шмаляет из снайперского прицельника и состоит в непонятной группировке, смахивающей на мафию, и даже круче. Сильнее охеревать я уже не в состоянии.

— Ну, вот и чего тебе тогда ещё для счастья надо? Реализоваться по шаблону, потому что так принято? Да сотни великих людей не имели потомства, и от этого планета с орбиты не сошла. Чем умнее были люди, тем скорее они оставались физически бесплодными. Кант, Ницше, Шоу, Шопенгауэр – никто не рыдает, что они не расплодились, но все зачитываются их мыслями и их идеями. И если уж мы заговорили о «непонятной группировке», ты знаешь, сколько поколений золотых умерло или погибло, не став отцами? Это были достойнейшие мужчины, каких видели прежние века и эпохи, но большинство из них свято хранило прежний кодекс о том, что жениться – нельзя, и они пропадали без вести в хрониках времён, не оставляя после себя ничего, кроме безымянных подвигов. Добровольно. И никто из них никогда не считал, что это плохо, не считал себя обделённым. И Хим, я уверен, уважая память Джунвона, никогда не станет сокрушаться о том, что не может иметь детей…

— Он-то может. Я – нет.

— Ты знаешь первый закон, записанный в одном из самых старых сводов правил золотых?

— Нет. Хим не делится со мной подобной информацией и старается держать подальше от дел банды.

— Этому трактату, по дошедшим до нас сведениям, примерно две с половиной тысячи лет. Самое неоспоримое и внеочередное, что там изложено, это фраза, которая гласит: «Золотой обязан делать жизнь людей лучше». К этому правилу идёт примечание: «Даже в ущерб себе». Хим читал этот трактат. Большинство из нас читало. Поэтому никто не заморачивается над собственными желаниями и потребностями, мы всегда живём счастьем близких людей, ведь именно в нём наше собственное. Хочешь сделать брата счастливым? Будь счастливой сама.