Книга Тигриный лог, страница 217 – Юлия Чеснокова

— Ничего особенного. Нудная научная писанина.

— Так, даже не попробуешь? — Ткнула я на марципаны. Неужели он так обиделся на меня из-за Лео? Я не хочу сказать, что нет повода… но ведь Джин же мне не парень! Я могу хотеть поцеловать другого. Но я и Джина хочу поцеловать… я слишком распутна для этого места. А после повести Сандо… Я вовсе не поцелуя хочу. Не только его. Я хочу, чтобы и меня кто-то вот так же полюбил. Беззаветно, утопично, сказочно. От и до. Сам оправдывая недостатки, вгрызаясь в каждую мелочь, связанную с чувством, сгоряча, навсегда полюбил. Чтоб знать — умру, и не буду забыта, всё равно со мной в сердце останется. Я влюбилась в Сандо, как в возлюбленного. Я мечтала о таком же, но на его святую любовь посягать и не думала.

— Прости, да, конечно, — стряхнул с себя какую-то пелену Джин и принялся есть. Я села рядом.

— Я буду более честна, и скажу, что думаю. Мне не хватает нашей дружбы, — вздохнула я. Он дожевал. Проглотил.

— Я не переставал быть тебе другом, — посмотрев на меня, он завлекающе блеснул зрачками. — Стало быть, тебе не хватает чего-то другого…

— О чем ты?! — пихнула я его в плечо. Он засмеялся.

— Судя по реакции, ты поняла, о чем.

— И вовсе нет! Не надо мне другого…

— Хорошо, потому что близится полнолуние, во мне скоро проснется похотливый оборотень, и мне будет не до игры "дойди до грани", — Я скукожилась, подозрительно на него косясь.

— А сейчас с тобой что? Нашёл запасы брома? Передозировка?

— Нет, сейчас я проводил эксперимент, — Джин развернулся ко мне. — На тему: девочкам нравится бегать за теми, кто не обращает на них внимания, — я поалела, как арбуз, и ударила его ещё раз.

— Ах ты! Жулик!

— Я бы недолго выдержал, но ты сдалась первой. Извини, я всего лишь хотел убедиться.

— В чем? Что меня заденет твоё новоявленное равнодушие?

— Что у нас с Лео равные шансы, если я буду таким же загадочным и неприступным. Но, увы, я не такой невинный, и слишком пошл для светского общества нашего микрополиса. Не настолько, как Рэпмон и Хансоль, но уж куда порочнее большей половины, — я пристыжено заковыряла облупляющийся лак со столешницы.

— Я не буду больше ходить за Лео, — Всерьёз ли я собиралась дать это обещание? Или мысли вслух, не подкрепленные пока уверенностью? — Он… он, действительно, слишком чист и невинен. Даже по сравнению со мной! Да, он мне очень понравился… но я не смею больше соваться к нему… — Джин настойчиво на меня смотрел, словно ожидая чего-то. — Да не было между нами ничего! Даже поцелуя, — или он был? Как его считать, если я осталась неудовлетворенной? И Лео не хотел, чтобы он произошел. Стало быть — не было? — В данном случае мне тоже пришлось бы действовать самой, а я в поцелуях не мастерица, — я ехидно изобразила вредную мордашку. — Ты же не учишь меня целоваться!

— А ты хотела, чтобы я научил тебя целоваться для Лео? — обалдел от разоблаченной логикой наглости Джин. — Вот уж нет, спасибо. Теперь я тебя точно целовать не буду.

— А то собирался! — скучающе цокнула я языком.

— Нет, естественно.

— Тогда и говорить не о чем, — скрестила я руки на груди и откинулась на спинку. Джин уставился перед собой, в сторону окна. Я испепеляла его спину. — Но просьба научить целоваться — это просьба о помощи, значит, откликаясь на неё, как бы нехотя, ты исполняешь долг заботы о ближнем, а не грешишь. А монахи, как люди, несущие добро…