Книга Поперчить посахаренное, страница 131 – Юлия Чеснокова

Входя в аудиторию, она была поймана за целую, не порезанную руку, поэтому обернулась назад.

— Как ты, хомячок? — стоял позади неё Бобби и смотрел на неё взволнованными глазами — единственным живым местом на расквашенном в третий раз за месяц лице.

— Ты дурак?! — затянула его Дохи в зал за собой. — Если тебя декан или завуч увидят, то точно отчислят! Не броди по университету с такой мордой, выпрут ведь!

— Да плевать, как твоё плечо? — Девушка посмотрела на него, как на ненормального, и, бубня под нос, пошла садиться, увлекая парня за собой:

— Что со мной станется? Я в полном порядке, а Юнги до сих пор в коме, в которую ты его закинул. Ты хоть понимаешь, что будет, если он не очнется? — Бобби сел рядом с ней на стул.

— Я не хотел, ты же знаешь.

— Зачем ты показал ему то фото? — тихо спросила Дохи, положив рюкзак на колени.

— Ну, психанул, — повел плечами Бобби, спрятав взгляд. Стыдно, что ли?

— Зачем ты вообще сделал этот снимок?

— Мне нужно было добиться Джинни… я заготовил разные варианты по тому, как ей завладеть. Но я не собирался вчера пускать в ход эту фотографию. Меня просто выбесил тон этого Шуги. Я ненавижу, когда мне указывают, что делать! Просить меня можно, можно даже заплатить деньги за то, чтобы я что-то сделал, но не указывать, словно я чья-то вещь! Я свободен, Дохи, мне никто не указ, и меня нужно уважать, иначе лучше меня не трогать.

— Бобби… — девушка посмотрела на его руку со шрамами на костяшках и пальцах. Хотелось взять её, но она не стала. — Если ты на самом деле такая сволочь, которая просто хотела переспать с Джинни любыми средствами, то зачем ты делаешь вид, что тебя заботит моё состояние? Теперь ты хочешь переспать со мной?

— Нет.

— А чего тогда тебе от меня надо? — вернув былую наглость, развернулась к нему Дохи, словно не она последние дни ходила к нему и начинала общение первой. Бобби сделал вид, что не вспомнил этого и на самом деле проявлял инициативу сам, тихо сообщив:

— Я волновался, потому что не хотел причинить тебе вреда, хомячок.

— Не верю. Вот теперь — не верю! — она отвернулась от него. — Я думала, что ты внутри красивый, как я. Ну, потому что тоже такой же скромный, — хмыкнула она, понимая, что с душевной красотой, пожалуй, подобная уверенность в самооценке лишняя. — Я считала, что ты умеешь любить, что ты ради любви сделаешь всё… я смотрела на тебя и завидовала Джинни, мне хотелось такого же, но я понимала, что такие парни достаются красавицам, а не мне. А оказывается, что таких парней и вовсе не бывает. Всё что вам надо — это секс, всё что вы умеете — это драться и выпендриваться перед другими парнями. Кому я теперь своё доброе и наивное сердце подарю? Оно разбито. Предали не меня даже, а мои мечты… это ещё больнее. Хотя откуда мне знать? Меня не предавали пока.

— Дохи, я не хотел, — Чживон подсел ближе, понизив голос. — Пожалуйста, склей своё сердце обратно.

— Нет! — она наклонила голову к парте, отгородившись от Бобби вытащенным из рюкзака учебником.

— Хомячок… — из-за учебника показалась шоколадка, которую он двинул по столу, достав из кармана. Дохи поглядела на молочный шоколад с орехами, спрятанный под оберткой и, сглотнув слюну, закрыла глаза.

— Уйди! Ты даже добиться до конца Джинни не смог! Что ты за мужчина после этого? И подлость закончить не в состоянии. Шёл-шёл и передумал! Как тебя уважать за подобное непостоянство?