Книга Поперчить посахаренное, страница 126 – Юлия Чеснокова

— Возможно, БиАй с Чжунхэ, они обещали заглянуть, — прислушался Чживон и развернулся в сторону люка. — Пошли, посмотрим. — Девушка поднялась и последовала за Бобби.

Спрыгнув с последней ступеньки, она уткнулась в спину молодого человека, так что пришлось выглянуть из-за неё, потому что он не отходил. Возле распахнутой двери стоял Юнги, парень Джинни, и они с Бобби замерли в предостерегающих от лишних движений позах.

— Ну, привет, — произнес хозяин квартиры. Шуга заметил Дохи и удивленно приподнял брови. — Чего тебе?

— Я пришёл поговорить. Дохи, что ты тут делаешь?

— Трахались мы, а ты помешал, — улыбнулся Бобби, указывая на стул на кухне. Возле стола стоял ещё один, к которому пошёл он сам. — Присаживайся, слушаю тебя.

— Дохи, тебе лучше уйти, — попросил её Шуга.

— Нет уж, я посижу, чтоб вы дел не наделали, — она села на футон на полу. — Разговаривайте, я не буду встревать.

— Я хочу, чтобы ты больше не приближался к моей девушке, — сказал Юнги, едва сдерживая в себе ярость.

— Это сложно, когда мы учимся в одном университете. Я что, должен искать обходные пути?

— Бобби, ты же понимаешь, о чем он, зачем кривляться? — вставила Дохи. Чживон посмотрел на неё.

— Ты обещала не встревать. Это мужской разговор.

— Простите, — взяла она подушку и, обняв, разулась и подобрала ноги.

— Я хочу, чтобы ты отстал от Джинни и не приставал к ней — это понятно? — продолжил Юнги.

— Хорошо, больше не буду, — пожал он плечами. — Видишь, какой я добрый и послушный? — Шуга покосился на Дохи. Ему явно хотелось говорить другим языком и упоминать что-то, чего он не мог упомянуть при посторонней.

— И не шли ей больше никаких записочек.

— Она тебе их показала? Какая честность… она тебе всё-всё рассказывает?

— Всё, что считает нужным. А ты на что надеялся? Что с тобой будут спать, пока меня нет?

— Признаться, да, потому что спать одновременно и с тобой и мной, затруднительно, одному из нас пришлось бы занять другое отверстие…

— Ублюдок! — подскочил Юнги, не в силах слушать оскорбительных намеков в сторону Джинни.

— Бобби, замолчи! — попыталась одернуть его Дохи. Тот даже не шелохнулся, сидя на стуле, хотя стол перед ним качнулся, задетый ногами Шуги.

— Сядь, Сахар, меня просили тебя не бить, — ухмыльнулся Бобби. Юнги хотел сесть обратно, но что-то покоробило его слух. Сахар? Откуда этот тип знает его кличку? Либо Джинни сболтнула, либо Дикий Эвр и о нём узнал.

— Почему ты так назвал меня? — тише спросил он, надеясь, что наёмник не станет при Дохи раскрывать всех карт.

— Ах, это… — Чживон достал из кармана спортивных штанов телефон и, полистав что-то в нем, развернул его к Юнги, протянув. — Это же о тебе, разве нет? — Шуга сначала не понял, что изображено на фотографии, но потом, присмотревшись, прочел «sugar». И только постепенно, как оледенение коченеющих конечностей, осознание того, что это за надпись и где она расположена, стало добираться до его мозга. Татуировка Джинни. В очень потаённом месте. На телефоне Бобби.

— Сукин сын! — заорал Юнги и, отшвырнув стол, разделяющий их, схватил одной рукой Бобби за майку, а другой слёту двинул в челюсть, так что тот слетел со стула. — Тварь! Мерзкий выблядок! — Шуга кинулся поднимать его, чтобы ударить снова, но Бобби уже перевернулся и, уйдя от рук противника, поднялся на ноги, приложив пальцы к челюсти.