Книга Проклятая Мангазея, страница 44 – Константин Волошин

Прошло почти три недели. Тимка вспомнил слова Гапки о сроке, когда можно понять о беременности. Но узнать ничего не мог. Петька тоже ничего не говорил, да и виделись они очень редко. Даже в окошке он не мог разглядеть Гапкино лицо. Может, она и не выглядывала его, обижаясь и кляня на чем свет стоит.

Был конец августа и неожиданно к причалам Мангазеи причалила целая флотилия кочей, дощанников и прочей посудины. Пришли купцы, работные люди и стрельцы из Тобольска. В городке тут же началось столпотворение. Оно захватило и Тимку. Полгорода глазели на прибывших. Для некоторых уже были готовы избы в посаде. Другие спешно строились. И все искали пристанища на время, пока обживутся. Тимошка решил поселить у себя семью из трёх человек: муж, жена и мальчишка лет до двенадцати. Сам он перешёл в пристройку, где был чулан. Пришлось утеплить его. По ночам уже случались заморозки. Спешно поставил печку и тем грелся. Зато получал деньгу. Её хватало на пищу, а на большее и тратить он не хотел. Тёплые вещи остались от старой жизни. Да и немного прикупил ещё летом, по теплу.

Игнат уже недели две, как исчез. Ничего не сказал, просто ушёл и не вернулся. Тимошка ломал голову над этим исчезновением, но спокойно. Теперь даже лучше, что его нет. Хоть что-то получает от жильцов.

В голову пришла мысль проверить две схоронки. Он ушёл чуть ниже к речке Мангазейке, где у него были два места-тайника. И тут он заметил, что один разворошен и всё шкурки пропали! Его даже в пот бросило. Тут же понял, чьих рук дело.

— Ну подонок! — выругался он вслух. — Так отплатил мне за гостинность! Или я что-то сболтнул по пьяне? Наверное, так и случилось! Вот дурень! Так мне и надо'!

Он сильно переживал потерю. Зато вторую часть он ещё немного подправил, забросал камнями и хворостом. Да и развороченную схованку заровнял. Олени до сих пор паслись и ему показалось, что их можно продать или зарезать. Подумал, что как только наступят настоящие холода, можно и продать. К чему они теперь ему?

А народа в городке настолько прибавилось, что он ходил толпами. Многие мужики уже готовились на промысел, сколачивали артели. Богатеи нанимали их, снаряжали, готовя в дальнюю дорогу на целую зиму и часть осени. Да и весну многие прихватывали. всё лишняя пара шнурок.

Тимошка тоже подумывал о найме в артель, но поговорил с мужиками, понял, что без опыта будет не столько доход, сколько ругани и злобы. И он бросил эту затею.

И вдруг к нему завалились трое стрельцов и грубо потащили Тимку в съезжую избу острога. Ничего не сказали, просто потащили, угрожая бердышами.

Крепенький дьяк встретил его за столом в мрачном помещении с листами бумаги на нем и чернильницей с перьями. Оглядел внимательно, придирчиво. Вздохнул, кивком отпустив стрельцов.

— Ну что, Тимошка, будем говорить, или кнутом поощрить для начала? — молвил с усталостью в голосе начальник.

— Дак… я разве против, господин? А об чем говорить?

— Игната знаешь? Он говорит, что у тебя жил.

— А как же, господин. Потом куда-то исчез. Теперь жильцов пустил приезжих. Всё деньга на пропитание есть. Вот думаю в артель попасть… на промысел, значит. Жить-то как-то надо.

Дьяк внимательно оглядел Тимошку. Что-то чиркнул в бумаге. Обтёр перо о волосы. Вскинул глаза на юношу.