Книга Проклятая Мангазея, страница 139 – Константин Волошин

С этих пор Настя была молчалива, задумчива и больше уединялась. Отец с опаской поглядывал на неё, молча переживал. Ждал, что дочь сама до чего-то додумается. Знал, что Настя много времени уделяет Тюле и надеялся тоже на успех. Но пока результат был мизерным. Всего одиннадцать монет, из них только две золотые. Настроение начинало падать, как и тепло, уходящее на поддень.

Настя жаловалась, что Тюля без охоты ищет монетки.

— Разве не может получиться так, что монетки буря разбросала на большие расстояния? Тогда понятно, что Тюля ничего не может больше найти.

— Всякое может быть, Настя, — соглашался отец, но настроение от этого не улучшалось.

Уже наступили холодные дни с дождями и утренними туманами. С неба даже снежок однажды срывался. И отец с дочкой помаленьку начали мёрзнуть. А одеть ничего было. Тимофей стал что-то мастерить из кож тюленей.

А Настя всё реже виделась с Тюлей. Правда, в последний раз Тюля принёс ей из воды кошель с тремя монетками. Одна из них оказалась золотым флорином. После этого Тюля больше ничего не смог найти и достать.

— И то слава Богу! — крестился Тимофей, подсчитывая своё богатство. — Если доберёмся до Астрахани или куда ещё, так будет на что жить в первое время.

Остров покрылся снежным покровом, и жизнь наших бедолаг стала ещё труднее. Единственная радость — изба, и надежда, что сюда могут наведаться промышленные.

— Коль появятся, то смогут ли они нас забрать с собой? — говорил Тимофей. — А каким способом они могут сюда доехать? Лодками или по льду? Может, здесь льда и не бывает. Мы об том ничего не знаем.

— Если б знать как далеко до берега, устья Волги? — восклицала Настя горестно. — Если близко, то можно бы и пешком пуститься.

— С харчами трудно. Мы и так обессилили уже порядочно. А в пути что есть будем? Пустое это дело. Будем выжидать. Авось кто и сюда заявится. По избе видно, что в прошлую зиму здесь были люди. Стало быть, есть надежда и для нас.

По прикидкам Тимофея уже прошёл праздник Рождества. Никто не появился. Море покрылось льдом, но насколько далеко — неведомо. А Настя, утешая отца, заметила:

— Вряд ли до праздников сюда кто заявится, тятя. Будем ждать.

Тимофей с грустью заметил, что дочь как-то скисла. И Тюля перестал её навещать. Значит, надежда на дополнительные монетки исчезла окончательно. А это никак не способствовало хорошему настроению.

Наконец поздним вечером, когда ночь уже опустилась на остров, послышались голоса мужиков. Говорили на русском, и Тимофей тут же вскочил и зажёг жировик. С волнением в груди увидел караван саней, запряжённых конями и полдюжины мужиков.

— Это кто тут поселился? — услышал Тимофей ещё издали. Видать, заметили огонёк в оконце. — Кто такие? — голос был требовательный, смелый и уверенный.

— Неужто русаки, Господи! — прокричал Тимофей в ответ. — Потерпевшие тут мы… двое… с дочкой я, Тимофей. А вы кто будете?

— То наша изба, Тимофей! Мы на промысел тюленя приехали. Из-под Астрахани.

Обоз остановился поблизости от избы и мужики с интересом смотрели на неожиданных Тимофея и Настю. Та тоже вышла, кутаясь в шкуру тюленя.

— Ну и дела! — воскликнул один из мужиков. — Каким чином тут оказались?

— Буря выкинула нашу лодку на этот берег. Ещё летом… — ответил Тимофей и жадно рассматривал в темноте обоз и мужиков.