Книга Проклятая Мангазея, страница 123 – Константин Волошин

— А мама как же? — с любопытством спросила Зинат.

— Мама меня не любила. И я очень переживала за это. Но так получилось. А с отцом у меня всегда были самые лучшие отношения. Мы любим друг друга всей душой. Приходится всё ему рассказывать. Ведь больше некому, а хранить всё в себе очень трудно. А у нас и собаки дома нет. Я не считаю хозяйскую…

Девочки обнялись и даже пустили слезу в знак солидарности и дружбы.

— Меня ведь тоже посватали, — как-то безразлично заявила Зинат. — Ещё зимой.

— Да! И как ты это восприняла?

— У нас женщина не должна ничего воспринимать. Как посчитали отец с матерью, так и должно быть. Это ты жила в полной свободе в своей тайге. А у нас столько запретов и условий, что можно сбиться, вспоминая всё их.

Подруги опять обнялись и поплакали немножко.

Дома отец тотчас заметил плохое настроение дочки. Оглядел её пристально, держа за плечи. Та глаза отводила, а Тимофей спросил строго:

— С твоим юношей не всё в порядке?

Она молча затрясла головой.

— Я так и знал. Здесь трудно рассчитывать на успех в таких делах. Тут свои обычаи. Нам их не понять и вряд ли можно принять. Так же и у них.

— Чего ж раньше мне ничего не сказал? — с упрёком ответила Настя.

— Ты бы тоже меня не поняла и мои слова лишь оскорбили бы тебя, дочка. Ты об этом сама подумай и, уверен, убедишься в правоте моих слов. Так мир устроен…

— Тогда что мне теперь делать, тятя? — в глазах девочки светилась надежда в смеси с отчаянием.

— Самое лучшее, что могу предложить, дочь, — очень серьёзно ответил отец, — это выкинуть всё из головы. Чем скорей, тем лучше. Иначе будешь только мучить себя. А такие мысли могут плохо сказаться на тебе. Нам оно не нужно. О другом стоит задуматься. Как вернуться на Русь! Тут житье не для нас. Мы не сможем привыкнуть к здешней жизни. Да и весьма опасно такое соседство. Постоянно быть начеку. Как бы случайно не оскорбить, не обидеть соседа или вообще любого.

— Так ты не оставил мысли вернуться на Русь, тятя?

— Всегда об том думаю, доченька. Там мне привычно и свободнее в поступках. Потому советую много не задумываться об том юноше. В Астрахани найдём тебе по душе и сердцу. А это самое главное для благословенной жизни, дочь. Утешься ты.

— А моё желание ты будешь уважать, тятенька? — Настя пытливо смотрела в его карие глаза. С нетерпением ожидала ответа.

Отец усмехнулся и всё же ответил благодушно:

— Ты у меня единственная родная душа, Настенька! Как я могу такое не принять? Мне хотелось бы, чтобы у тебя всё получилось по любви. И до конца

— А такое возможно, тятенька?

— Так многое от нас самих зависит, доченька! Как мы сами будем кумекать. Да как Господь смилостивится… А ещё судьба… Её, шельму, тоже надо учесть.

Настя задумалась и долго обдумывала слова отца. Слишком много всего, а как это уместить в её глупую голову и вразумить? Казалось, что всё слишком сложно.

Тимофей договорился с дочкой, что не позже, как через месяц они отправятся в Астрахань. И оба согласились с таким решением. Здешняя жизнь им опостылела.

— Я вот задумал, Настенька, обменять наши две лодки на одну большую. Так надёжнее будет идти по морю. А сразу не получится. Надо ждать подходящего предложения. Всё проверить и высмотреть. Ещё рыбалкой заниматься, чтобы накопить монет, а то в Астрахани без них ничего не сделать.