Книга Месть старухи, страница 242 – Константин Волошин

— Чёрт с ними, с этими вещами! — зло выругался боцман Альваро. — Поторопимся в лес. Вдруг чего раздобудем на ужин. Пальм много.

— Захватите парус, что ещё остался. Сложите плоды, коль найдёте. Я с женщинами здесь останусь. Далеко не заходите.

Моряки скрылись в подлеске, Хуан собрал сухих сучьев и листьев и запалил костёр. Огляделся в обе стороны берега. Никого. Молвил строго:

— Девочки, одна в одну сторону, другая в противоположную. Собрать устриц, морскую траву. Всякую живность, что попадётся!

Девушки переглянулись, молча ушли в разные стороны.

Хуан стащил истрёпанный пальмовый парус с мачты, расстелил просохнуть. В надежде на что-то съедобное, нагрёб побольше сучьев, готовя уголья. Потом стащил с себя сорочку и пошёл ловить креветок, что могли быть выброшены прибоем.

Пока девушки пришли, он наловил десятка полтора.

Мира с Томасой высыпали из подолов немного устриц, пучки травы и жалко посмотрели на Хуана. Тот молча разгрёб угольки, уложил всё это на них и через пять минут предложил с извиняющейся улыбкой:

— Приступим к обеду, девочки. Мало? не очень вкусно, но вполне приемлемо.

Голод убил некоторую брезгливость, и уже через две минуты ничего не осталось от приготовленного.

— Только голод пробудили и раздразнили, — недовольно бурчала Томаса. — А что могут принести матросы?

— Плоды, кокосовые орехи и пальмовую капусту. Больше нечего ожидать. На этом можно долго продержаться. В отлив вечером попробуем добыть ещё чего-нибудь. В это время всегда можно собрать на отмелях живность. Тех же устриц. Чем не еда, ха, ха!

— Чего тут смешного, Хуан! — вспылила Томаса. — Впору плакать, а он смеётся!

— Дура ты, Томаса! — резко проговорила Мира и своим видом показала, что о дальнейшем разговоре не может быть и речи.

Хуан неожиданно подумал, что она в это время напомнила ему дона Рожерио, её отца. Тон сказанного очень походил на отцовский. Это наблюдение неприятно поразило Хуана, и он посмотрел на девушку долгим пытливым взглядом.

— Что тебя так удивило, Хуан?

— Если откровенно, то то, как ты отчитала Томасу.

— Обыкновенно! Что тут такого? А чего она всё злится и бурчит? Будто только ей плохо и тяжело! Графиня, что ли?

Хуан улыбнулся. Этот тон был хорошо ему известен. Так она разговаривала, живя у бабушки Корнелии, на улице, и с ним, Хуаном, когда была с ним.

— Пошли лучше к лесу, — предложил Хуан. — Может, орехов найдём. Ветер свеж и мог сбить, их на песок.

Прогулка с четверть часа принесла им два ореха, один из которых был зелёным и мог пойти в пищу. Они тут же по очереди выпили молоко, мякоть разделили и с сожалением смотрели на оставшийся.

Хуан разрубил орех на несколько частей и сказал, подавая нож каждой девушке:

— Скребите оболочку ореха — и в рот. А я попробую разделаться со вторым. У него тоже можно кое-что соскрести. И поищем ещё чего-нибудь.

Вскоре они набрели на небольшой участок бамбука. Мира с Томасой тотчас бросились резать молодые побеги, тут же жуя их с жадностью. Хуан едва сумел и себе срезать несколько.

— Однако, где наши матросы? Уже пора им вернуться. Не случилось ли чего?

— А не вернуться ли и нам, Хуан, — предложила Мира. — Мы далеко отошли от нашего плота. Вдруг кто заявится!

— Верно. Пошли, — заторопился Хуан, на ходу поглощая бамбук.