Книга Месть старухи, страница 226 – Константин Волошин

Он внимательно смотрел на небо, на парус между двумя досками по краям и прикидывал в уме скорость и время, когда можно надеяться достаточно приблизиться к острову. Шлюпки нигде видно не было. Капитан решил, что посылать её в такую даль не стоит.

Выходило, что при скорости в полтора узла, что делал плот, они смогут выйти к острову лишь через полтора часа. Но вроде бы течение, как он успел заметить, несло их к земле. Так что всё же была надежда на высадку ещё до ночи.

Он бодрым голосом сообщил, даже немного улыбнувшись:

— Не горюйте, бедолаги! Я прикинул и выходит, что мы вполне до темноты достигнем острова! Взбодритесь и не вешайте носов! Перекусим и опять возьмёмся за наши отличные вёсла! Мира, что у нас на обед сегодня?

Всё же бодрость Хуана мало способствовала веселью. Фауро и вовсе был необыкновенно молчалив, хмур и очень бледен. Боцман сильно страдал от боли в бывшем глазу, остальным просто было стыдно за своё здоровье.

До заката оставалось очень мало времени, а плот попал в струю продольного течения. Его проносило мимо острова, и все попытки Хуана с матросами почти ничего не давали. Берег тянулся в двухстах саженях и никак не подпускал к себе.

— Дьявольщина! — ругался Хуан. — И ветер как назло почти стих! Ещё вынесет в открытое море — и все труды пойдут прахом!

— Хуан! Смотри, впереди вроде мыс виднеется! — Томаса пристально смотрела из-под ладони в сторону заходящего солнца. — Нас может вынести прямо на него!

— Всем отдыхать! Наберёмся сил для последнего броска! Может нам повезёт!

Все глаза устремились к медленно приближающемуся мыску. Низкий, песчаный, он тянулся недалеко в море, но был точно по курсу плота. Хуан мысленно молил Господа не позволить измениться течению. Ветер совсем утих, парус висел бесполезной тряпкой.

— Уже не больше ста саженей! — говорил Хуан, прикидывая расстояние. — За доски, ребята! Гребём что есть сил. Скоро солнце сядет! Девки, помогайте!

Все поняли, что момент серьёзный, и дружно взялись за вёсла. Плот медленно приближался к берегу и мыску. Зато солнце значительно быстрее погружалось в море, разливая по небу яркие краски заката.

— Ничего, ребята! — подбадривал Хуан. — Зимой сумерки длинные! Успеем! Поднажмём! Ещё несколько раз! До берега и сотни саженей нет!

Тяжёлая махина плота неуклюже поворачивалась туда-сюда, с трудом выравнивалась, и снова норовила повернуться. Становилось темнее.

Хуан взял в руки тонкий линь саженей шесть, обмотал его вокруг пояса, сбросил рубаху и прыгнул в воду к берегу. До дна он не достал и поплыл, волоча за собой линь. Скоро ноги коснулись дна. Он сделал ещё пару гребков и стал на ноги. Линь почти натянулся, слегка провисая в воду.

— Можете передохнуть! Я подтяну вас к берегу! Теперь уже не страшно! Я вас вытяну! — Он неторопливо, экономя силы, тянул линь.

Плот неохотно разворачивался к берегу. Хуан медленно отступал, подтягивая сооружение к себе. Береговая волна слегка помогала.

— Готово! Фауро, Кучуро! В воду! Быстрей вытянем плот к берегу! Здесь не глубоко!

Мужчины колебались недолго. Общими усилиями плот чиркнул по гальке и песку и остановился, разворачиваясь по течению. Оно здесь было слабым.

Хуан перенёс Миру на берег, незаметно чмокнув её в сухие губы.

— Кучуро, собирай дрова, пока ночь нас не накрыла окончательно! Запалим костёр. Вдруг нас остальные увидят! — распоряжался Хуан, закрепляя канат за ближайший ствол кокосовой пальмы.