Книга Месть старухи, страница 211 – Константин Волошин

Хуан остановился в сильном волнении. Возмущение душило его. Он поглядел на Миру. Та сидела с опущенной головой и угрюмо молчала.

— Выходит, ты и Миру презираешь, негодница? Ту, которая приютила тебя и дала то, на что ты никак не могла претендовать! Ещё раз услышу нечто подобное — и ты больше не будешь здесь жить! Живи на улице, в трущобах и свалках!

Он встал. Не попрощавшись, ушёл к себе в каморку. За столом повисла гнетущая тишина.

Наконец Мира тихим нервным голосом проговорила:

— Идём спать. Спокойной ночи, Пахо.

Она не смотрела в лица, ей было гадко, тревожно и очень грустно.

Утром Хуан с Пахо отправились на строительство дома.

— Пахо, необходимо устроить в подвале тайник для хранения денег. Иначе в один ужасный день кто-то ограбит нас. Может и жизни лишат.

— Обязательно, сеньор. Я уже об этом думал. Ждал вашего распоряжения.

— Кстати. Не забывай, что этот дом собственность Эсмеральды. Строится на её деньги. И все бумаги будут оформлены на её имя. — Он помолчал. Что-то беспокоило его, и Пахо ждал, когда это выплеснется наружу. — И эта несносная девка! Срочно надо выдать её замуж и избавиться от неё. Ты нагружай её работой что есть сил. Пусть не лодырничает! Меньше глупостей витать в голове станет.

— Сладу с ней нет, сеньор. Не слушается.

— Не кормить! Пусть сначала заработает на еду! Безобразие устроила!

А дом уже возвышался. Стропила решёткой рябили глаза. Работники торопились закончить к сроку, и даже раньше, надеясь на вознаграждение.

— Вроде бы недели через две всё будет готово, — высказал предположение Хуан. — Определи пять эскудо золотом награды за ускорение работ. Надоело в клетушке ютиться.

— Что собираетесь с Луисой делать, сеньор? — осторожно спросил Пахо.

— Пусть живёт у нас. Она хорошая девочка. Я уже думал об этом. Хочу удочерить. Пусть растёт со всеми правами. К тому же она достаточно нам помогла в нашем путешествии, чтобы отказывать в этой мелочи.

— Это верно, сеньор. Что бы мы были без её помощи и предупреждений? Она заслуживает многого. И она мне очень нравится.

— Посмотришь, какая она будет, когда отмоется, приоденется и поправится. Вспомни Миру. А сейчас какая красавица получилась! Загляденье!

Пахо добродушно улыбался, видя, как Хуан заблестел глазами, говоря о сеньорите. Очень хотелось расспросить о его будущем, но не решался. А Хуан, словно угадав его помыслы, сказал с некоторой грустью:

— Думаю, Пахо, жениться. Что скажешь на это?

— Только одобряю, сеньор. Пора уже. Вам двадцать пять?

— Господи! Как года летят! — согласно кивнул он. — Значит, ты не против?

— Как можно, сеньор! Кто я такой, чтобы судить вас?

— Как кто? Мой лучший друг и товарищ! Вот сделаю тебя управлявшим нашим с Мирой хозяйством, и будешь сам сеньором.

— Пустое это, дон Хуан! — И Пахо смущённо улыбнулся.

— Не одно, так другое, Пахо! Будет тебе! Пошли домой. Здесь мы всё посмотрели, и делать нечего. Надо заняться Луисой и Сиро. Мы им больше нужны.

Луиса встретила мужчин сияющим личиком. Она не могла удержать рвущиеся наружу чувства. Она уже была тщательно вымыта, одета в цветастое плотице, наспех сшитое Мирой. Ноги, правда, были босыми, но чистыми. Мира с довольным видом наблюдала за впечатлением, произведённым её трудами.

— Ну как? Гадкий утёнок превратился в прекрасного лебедя, господа? — голос Миры говорил о довольстве своей работой.