Книга Месть старухи, страница 106 – Константин Волошин

— Ты не ошибаешься? — наконец спросил он после долгого колебания с долей надежды в голосе.

— Уже нет, дорогой мой идеалист! Это проверено.

— Что же нам делать?

— Прежде всего, требуется спокойствие. Это твоя забота. Не выдавай осведомлённости и волнения. Показывай беспечность своим поведением, это пока главное, что от тебя требуется сегодня. Смотри не переиграй. Это очень серьёзно. Хорошо бы так устроить, чтобы ты видел их в момент преступления.

— Тут надо много думать, Габи. Может, ты уже имеешь что в голове?

— Имею. Ты должен незаметно покинуть спальню и ждать у окна. Это совсем нетрудно, если подготовить всё заранее, постель приготовить соответственным образом. Чтобы убийца не смог бы определить твоё отсутствие.

Бледный и испуганный, Висенте никак не хотел понимать затею Габриэлы. Та с неприязнью смотрела его колебания и нерешительность.

— Скажи яснее, Габи, — наконец проговорил он тихо. — Что я должен делать?

— Прежде всего, быть предельно осмотрительным. Просто укрыться нельзя. Они снова сделают попытку. Поэтому ты должен так замаскировать постель, чтобы никто не усомнился, что ты спишь. И потом позаботиться о месте, с которого ты будешь наблюдать за происходящим.

— Как это устроить? Откуда я смог бы наблюдать? Нет такого места, Габи!

— Надумай хорошенько, Висенте! Ты не маленький и не старик! Раскинь мозгами! Это тебе нужно.

— Хорошо! А дальше что?

— Пусть свершится зло. Потом ты обнаружишь себя с тем, чтобы изобличить преступников. И обязательно позаботься о свидетелях. Они необходимы!

— Габи! До чего же мне не хотелось бы этим заниматься!

— Дело твоё, Висенте. Твоя жизнь в опасности. Я могу и умыть руки. Смотри сам, но в таком случае на меня не рассчитывай. Я всё сделала, и теперь в твоих руках собственная жизнь.

Её откровенно равнодушный тон и холодная рассудительность больше всего испугали дона Висенте. Он умоляюще уставился на Габриэлу.

— Прости глупца, Габи! Я растерян, обескуражен! Собственный сын готовит покушение на отца! Собственного отца! Боже! Как такое могло случиться? А ты не придумала всё это? — его голос вдруг отвердел и глаза устремились к ней, буравя взглядом.

— Я думаю, что после таких слов мне тут делать нечего.

Габриэла повернулась и неторопливо направилась к двери. Она со жгучим нетерпением ожидала просьбу остаться. И она последовала.

— Габи, дорогая! Не уходи! Я сам не понимаю, что говорю! Прости! Останься! Я готов выполнить всё, что ты предложишь. Но такое трудно сразу и спокойно переварить! Ты должна меня понять!

Габриэла с радостным вздохом повернулась.

— Давно бы так! А то я уже начала разочаровываться в тебе. Будь твёрд и решителен! Ты ведь мужчина! Глава семьи! И твоя жизнь висит на волоске!

— Да, да! Я уже понял, милая! Только не покидай меня, прошу тебя!

После таких слов и заверений, они договорили всё до конца, и Габриэла с осторожностью и оглядками удалилась к себе.

В спальне она села у окна и устремила взгляд в сад. Она скорее чувствовала, чем видела, что там происходит лёгкое движение. Значит, дон Висенте внял голосу рассудка и уверений Габриэлы и начал что-то делать.

Близилась полночь. Нервы женщины трепыхались от напряжения, готовые в любую минуту натянуться до звона.

Она проверила кинжал, пистолет и положила рядом на кровати. Ей очень не хотелось фигурировать в ночном происшествии. Она ждала, то потея от страха, то обливаясь холодным потом от сознания того, что всё может рухнуть, и её жизнь и существование станет шатким.