Книга Ост-Индский вояж, страница 131 – Константин Волошин

А по прошествии пары месяцев он даже потребовал от Панарады принять от него предложение сожительствовать с ним. Она долго отказывалась, хотя он с лёгкостью увидел, что это лишь дань обычаю, а на самом деле она вовсе не прочь принять его. Ему пришлось с грубостью и резкостью всё же склонить её к сожительству, чем и вовсе опустил женщину в уныние и тревогу.

— Пана, ты перестань убиваться! — даже покрикивал он на неё. — Что тут такого. Мы свободные люди и можем распоряжаться собой по нашему усмотрению!

— Нет, сахиб! Это до добра не доведёт. Мы не сможем долго скрывать наши отношения. К тому же сахиб моложе меня и это позор для меня! Позор во всем!

Сафрон успокаивал, ласкал и целовал. Она же таила в себе закоренелый страх и боязнь быть побитой камнями, коль народ узнает про её грех.

— Знаешь, что я тебе скажу, — однажды заметил Сафрон. — Мне надоело, что ты постоянно переживаешь и страшишься за себя, да и за меня, как я полагаю. Мы продадим эту хижину и переберёмся в другое место, где тебя никто не узнает. Ты выбросишь все приметы твоей касты, и мы заживём спокойно и дружно.

Лицо её так выразительно показало ужас, что Сафрон испугался и тут же с рвением принялся вновь успокаивать Панараду, говоря:

— Какие же вы тут странные и забитые люди! Всего боитесь и не можете осмелиться ни на один шаг, чтобы вырваться из сетей обычаев! Перестань и успокойся! Кто может догадаться, что ты нечистая, коль всё, связанное с этим глупым обычаем, мы обратим в прах? Покорись и всё станет намного лучше!

Она стояла на своём, и после этого разговора перестала подпускать его к себе, ночуя опять в одиночестве и запирая дверь.

Сафрон возмущался, но что можно было сделать? Он некоторое время терпел, а потом неожиданно уехал к друзьям и пропадал почти три недели.

— Вот, Пана, — сказал он, выложив на стол несколько десятков фанамов, не больше десятка шиллингов, — я достал денег у друзей. Они даже не захотели требовать возврата долга. Мы продаём всё здесь и переезжаем в район, где тебя никто не узнает. Меня не устраивает твоё поведение!

Она покорно склонила голову, молчала, и Сафрон не смог определить её отношение к его предложению. Это его не смутило и он стал искать покупателя.

Недели три спустя он всё продал, нагрузил двуколку, посадил Панараду среди нехитрого скарба и тронул вожжами мула. Больше всего ему было жаль лодки. Но тут же решил сам такую построить, как только устроятся на новом месте.

Они долго блуждали по местностям к югу от Сурата, пока Сафрон не остановился у большого селения Вагхай вблизи горы Салхер, что возвышалась точно на востоке. Горная речка торопливо сбегала к океану, а кругом раскинулись сады и поля крестьян, где все дни копошились люди, обрабатывая тощие поля. Сафрону понравилось место своим прохладным воздухом и видом горных склонов, покрытых джунглями, где можно было услышать величественный рык тигра, вышедшего на охоту.

Староста с трудом мог поверить, что белый человек решил поселиться в таком месте, да ещё с местной женщиной. Он даже предложил вначале получить от местного правителя-раджи дозволение на этот редкостный шаг. Но Сафрон сумел убедить его и он согласился. Даже вскоре подыскал неплохой участок земли, который покинула семья, умершая от болезней.