Книга Ост-Индский вояж, страница 127 – Константин Волошин

— А чего ж не быть довольным? Денежки текут помаленьку, жалование тоже, на всё остальное трачу совсем мало. Так что года за два-три можно скопить достаточно, чтобы убраться отсюда, пока голову не сложил в этой духоте и жаре! Это одно меня угнетает, да ещё помолиться, отмолить грехи свои тут нет возможности. Ни церкви нашей, ни попа, который отпустил бы мои грехи! — и Герасим тяжко вздохнул и наспех перекрестился.

Сафрон, не получив от Хетчера никаких чётких указаний по управлению факторией, очень трудно доходил до всего. Через месяц вышел в итоге с небольшим долгом, который в Сурате ему простили, прислав записку весьма таинственного содержания. У Сафрона даже голова заболела, когда он разбирал трудные слова и домысливал содержание, пока не осознал всего.

Чиновник, вероятно опираясь на Хетчера, прозрачно и туманно намекал на скорейшую присылку очередного взноса куда-то. Куда и кому — Сафрон и не понял, а лишь смутно догадывался, вспоминая разговоры и намёки ещё в Сурате. Это его сильно озадачило. Без обычного воровства и обмана крестьян, у него никогда не сможет появиться столько денег для мзды начальству.

Он даже пожаловался своей женщине, а та ничего не смогла ответить, лишь таращила глаза, и страх метался в её черных больших глазах. Он обратился к Данилу. Тот внимательно выслушал, вздохнул.

— Я так и знал, что у тебя здесь ничего не выйдет, Сафрон, — он сокрушённо вздыхал, морщил лоб и скрёб бороду. — Я готов тебе помочь, но и ты что-то должен для этого делать, друг! Без этого тебе тут не удержаться. Что тогда будет с тобой? Ты и фунта не можешь позволить себе, а с тебя требуют пять ежемесячно! Подумай и о себе хоть немного, дурья башка!

В подавленном состоянии, злясь и нервничая, Сафрон должен был признать, что Данил совершенно прав, и тут же надо менять свои отношения. И на следующий же день стал довольно интенсивно обвешивать крестьян, обсчитывать и вскоре собрал необходимую сумму, ничего не выкроив себе. Все работники втихую посмеивались над ним, вручая свои доли, но Сафрон с этого времени как-то ожесточился и стал давить на сборщиков товара сильнее, чем у Хетчера. Даже Данил как-то заметил хмуро:

— Ты что, Сафрон, так озверел? Со своих сдирать шкуру вздумал? Смотри, а то получишь выговор и увольнение. Тут уже собираются накатать на тебя жалобу начальству в Сурат.

— Пусть катают! — зло ответил Сафрон. — Сами вынудили меня к этому, так нечего бочку на меня катить. Будет хуже, коль я сам на вас всех бочку накачу. Не забывай, что у меня в Сурате мохнатая рука, а сам я не богатею, как все вы. Да иди ты к черту! — разозлился он и ушёл, не став слушать друга.

Отослал хорошую мзду, оставив себе всего три монетки золотом. Вскоре ожидал прибытия кассира с новой партией денег для закупки товаров. Готовил обоз с готовым товаром уже заваленным в складах. С обозом поехал сам, как и положено, взяв с собой Данила. Тот долго уговаривал друга, надеясь повидать остальных казаков, поделиться впечатлениями и надеждами, особенно с Акимом.

В Сурате дела Сафрона оказались вполне сносными и всё благодаря большому вкладу за последний месяц. Он даже встретился с Хетчером, который возглавил отдел по погрузке товаров на суда.

— Я не могу отказать себе в удовольствии угостить тебя знатным обедом, Сафониус, — он блаженно улыбался, заметно порозовел и приоделся. — Благодаря тебе нам удалось то, к чему я так стремился. Пошли, я угощаю, и ты будешь доволен, мой друг. Скоро ты сможешь отправиться в свою Европу. Хотя мне не очень охота туда возвращаться. Намерен ещё несколько лет подождать, — и он довольно смеялся, чем немного разозлил Сафрона. Вида, однако, он показать не посмел, а весело улыбался, прищурив глаза.