Книга Ост-Индский вояж, страница 103 – Константин Волошин

Сафрону понадобилось некоторое время, чтобы отойти с тяжестями в руках, прежде, чем смог пуститься скорым шагом в свой лагерь, где, возможно, его уже хватились и не знают, что подумать. Так и было. Сафрон ещё издали услышал тревожные разговоры и шум шагов у потухшего костерка, и вышел к ним, предупредив сипло:

— Это я, успокойтесь, казаки. Был в разведке, — Сафрон с облегчением бросил тяжёлые мушкеты на землю и сел, измотанный смертельно. — Дайте попить, а то сил нет больше. Такая тяжесть, что думал бросить по пути.

— Как ты их достал, Сафрон? — воскликнул Аким с удивлением и страхом.

— Вы, конечно, ничего не слышали, сурки спящие! А я услышал пистолетный выстрел и долго раздумывал, прежде чем отправиться посмотреть, где это. Вот так я добрел до их лагеря. Благо они костёр жгли, и я его заметил.

— Ну ты и рисковал, Сафрон! — с осуждением воскликнул Данил. — А поймали бы! Что тогда?

— Такая наша жизнь, Данилка. Погодите, дайте отдохнуть хоть чуток и отдышаться! Замучили проклятые мушкеты! Жаль припас к ним не утащил. Не заметил. Но и так сойдёт. А теперь сами тут разбирайтесь, а я должен поспать.

Все мушкеты брать и таскать на себе казаки отказались, но два взяли. Остальные спрятали в дупле дерева, приметив место. Могли пригодиться.

Они два дня ещё бродили по острову. Неизвестно, кто за кем охотился. Но до стычки дело так и не дошло. Лишь однажды чуть не встретились нос к носу, и пару раз матросы стрельнули вслед. Тем всё и окончилось. Удалось проследить, как матросы с сожалением и проклятьями убирались восвояси, голодные и уставшие до смерти.

Казаки тоже были вымотаны. Потом лишь Аким смог выйти в море и поймать немного рыбы, что и поправило силы казаков.

Кончался дождливый сезон, солнце всё чаще сияло на небе. Лес просыхал, расцветал пышно и благоуханно. Ветры затихли перед переменой направления.

— Сколько времени нам тут околачиваться? — уже не первый раз спрашивал нетерпеливый Данил. Никто ему не отвечал. Никто ведь не знал этого, и такие вопросы только раздражали казаков.

— А что бы ты мог на это сказать, Данилка? — однажды спросил Герасим и с дразнящей усмешкой глянул на казака.

— Я ещё раньше слышал, что берега Индии совсем не так далеко. Что-то вроде трёх дней хода на судне.

— В том-то и дело, брат Данил! — заметил Аким. — Где твой корабль с таким ходом? У нас только прохудившаяся лодчонка. В ней нам четверым даже боязно в море выходить, когда оно спокойно. А ты про океан гутаришь.

— За те три с лишним месяца, что мы тут сидим, можно было бы что-нибудь построить.

— Что ты построишь, дурак? — огрызнулся Сафрон в раздражении. Такие разговоры его больше всего раздражали, и слушать их он не желал. — И не три получится дня, а неделя с лишком. А шторм? Что тогда?

— Тогда с молитвой пойдём на дно! — мрачно усмехнулся Аким. А Герасим с естественным ужасом заметил:

— Не, казаки, я лучше здесь жизнь кончу. Тепло, море хорошее, рыбки много. На худой конец можно с туземцами подружиться. Мы им ничего плохого не сделали. Может, примут к себе, и буду жить с чернявкой и детей плодить. Тут особо и горбиться не надо. Огородик заведу небольшой! Проживём!

— У них вера не та, — усмехнулся Аким.

— Мне это не помеха. Пусть каждый себе молится, как ему вздумается. А я по-своему буду.